Истинная Энергия любви - Марта Савушкина

Он сидел за столом, заполняя отчеты. Отложил стилус, поднял на меня взгляд. Стальные глаза блеснули в полумраке, знакомый дерзкий уголок губ пополз вверх, предвещая бурю.

— Что хочешь, попаданка? — спросил он низко, голос с той самой хрипотцой, от которой по моей коже всегда пробегали мурашки.

Я подошла ближе, чувствуя, как ноги становятся ватными. Его запах, неповторимая смесь кожи, металла и той самой дикой энергии, ударил в голову, затуманил мысли. Не говоря ни слова, опустилась перед ним на колени, между его расставленных ног. Руки дрожали, когда я расстегнула пряжку, стянула с его бедер штаны, освобождая его возбуждение — уже твердое, готовое. Взяла его в ладонь, провела пальцами по всей длине — кожа горячая, бархатистая, вены пульсировали под подушечками пальцев, как живая, самостоятельная сила. Он резко напрягся, дыхание стало глубже, рваным, мышцы бедер затвердели под моими ладонями.

— Вета… бездна… — выдохнул он, голос дрогнул и сорвался, когда я наклонилась и провела плоским языком по чувствительной головке. Солоноватый, мускусный вкус заполнил рот, его приглушенный стон эхом отозвался во мне, низ живота сжался мгновенной, сладкой спазмой.

Его рука легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах — не грубо, но твердо, направляя. Я взяла его в рот — медленно, обхватывая губами, чувствуя, как он заполняет все пространство, как набухает еще больше. Двигалась вверх-вниз, язык кружил по головке, посасывая, слыша, как его дыхание срывается. Он сдерживался — мышцы пресса напряглись каменными буграми, пальцы в моих волосах слегка, но властно сжимались, направляя ритм, требуя глубже. Я ускорила темп, одной рукой лаская тяжелые, горячие яички, другой — сжимая ритмично основание. Влажные, неприличные звуки, его тихие, сдавленные стоны — все это возбуждало меня саму до потери рассудка. Между ног стало мокро и жарко, тело горело, я прижалась бедрами к его ноге, ища хоть какого-то облегчения.

Внезапный, четкий стук в дверь. Варлей.

Я замерла, сердце провалилось в пятки, леденящий стыд накатил удушающей волной — боже, что я делаю? Но Алекс, не прерываясь, схватил меня за высокий пучок волос и с силой притянул обратно, к себе. И я, опьяненная, поддалась этому сладкому, греховному забвению.

— Зачем пришел, Варлей? — сказал Алекс на удивление ровным, почти скучающим голосом, хотя это, должно быть, стоило ему титанических усилий — все его тело было натянуто, как трос, дыхание рваное, кулаки на столе сжаты так, что костяшки побелели.

— Знаю, мы с тобой, Александр, никогда не были друзьями, но… — начал Варлей, голос был спокойным и вежливым, как всегда.

— Продолжай, — нежно, но с непреклонной твердостью приказал Алекс, не переставая гладить меня большим пальцем по щеке, по губам, обращаясь скорее ко мне, чем к Варлею.

— Присмотри за Лизой, пожалуйста. У меня есть подозрения… что у нее появился кто-то еще.

— А если и появился, то что? — голос Алекса оставался ровным, но я кожей чувствовала его внутреннюю дрожь, как напряглись его бедра, как он из последних сил сдерживает порыв.

А я продолжала, сама не понимая, зачем — меня ослеплял, сводил с ума его запах, мускусный, соленый, первобытный.

Он делал голову пустой, а мысли — вязкими и ненужными. В черепе стучала лишь одна навязчивая, животная мысль:

«Хочу его. Сейчас. Весь. До конца».

Я ускорила, посасывая сильнее, язык работал быстрее, рука сжимала основание в такт, чувствуя, как он пульсирует, как близок.

Алекс сдерживался — кулаки на столе были сжаты в камень, дыхание рвалось сквозь зубы.

— А знаешь, пожалуй, ничего. Забудь. — Варлей ушел почти сразу, видимо, поняв всю бесполезность просьбы и ощутив ледяное отчуждение.

И лишь тогда Алекс издал тихий, сдавленный стон, рука судорожно сжала мои волосы, и он кончил мне в рот — горячо, обильно, с долгой, сокрушительной пульсацией. Я проглотила, чувствуя, как дрожит все его могучее тело, как его рука, только что такая властная, теперь ласково, почти с нежностью гладит меня по голове.

Он поднял меня на ноги, поцеловал в запекшиеся губы — они были солоноватыми на вкус, и этот вкус был мой и его одновременно.

— Вета, хватит прятаться, — прошептал он, и в его глазах не было привычной насмешки, только усталость и какая-то странная, непривычная серьезность.

— Я почти… почти вылезла из-под стола, — хрипло хмыкнула я, пытаясь шутить, но голос предательски дрожал. Все тело горело, между ног пульсировало неутоленное, наглое желание.

Алекс усадил меня к себе на колени, продолжая ладонями водить по моему лицу, шее, скользя вниз, к вырезу майки, вызывая новые и новые мурашки.

— Я не об этом. Давай перестанем притворяться. Скажем всем, что мы вместе, — неожиданно, прямо, без предисловий выпалил он. Голос был твердым, а глаза смотрели прямо в душу, не позволяя отвернуться.

— На одну ночь? На неделю? На месяц, Алекс? — с вызовом спросила я, пытаясь вырваться из его объятий, но его руки стали стальными обручами.

— Я не хочу, чтобы ты была с ним! — прорычал он вдруг, и в его голосе впервые прозвучала голая, неприкрытая ревность. Он притянул меня снова, и его поцелуй был уже не ласковым, а жгучим, почти болезненным, полным немого требования.

— А чего ты хочешь? — тихо спросила я.

— Не знаю, хочу с тобой быть здесь и сейчас. — эти слова больно укололи.

«Здесь, сейчас». А что потом?

— Хватит водить Варлея за нос, я с ним поговорю.

— Ты прав. Хватит, — согласилась я, в последний раз наслаждаясь его объятьями и запахом. — Я закончу с Варлеем.

— Значит, пора быть со мной, открыто.

— Нет, — резко выдохнула я, наконец выскользнув из его объятий. — Ты не понял, я не буду и с тобой. Ты прав… я всех обманываю, и сама обманулась.

Я отшатнулась, сердце колотилось как сумасшедшее, в груди меня сжигал огонь. Что-то другое, большое, неуклюжее и пугающее, уже жило в груди и не собиралось уходить.

В тот же день, собрав остатки воли, я пришла к Варлею. Выложила все как на духу, глядя в его умные, спокойные глаза: обряд ошибся, мы — не истинная пара.

Варлей был… хорош. Умный, воспитанный, заботливый. С ним было безопасно и спокойно, как в прошлой жизни с Владиком, но и он не мой.

Варлей меня ошеломил.

Как оказалось, он проводил время со мной скорее из чувства долга перед системой, чем от искреннего желания.

— Ты смелая, Лиза, — сказал он без упрека. — Я… я приходил к Александру Ветрову. Просил его проследить за тобой, поймать с другим. У нас не принято самовольно разрывать истинные связи. А мне… давно нравится другая.