Жестокий трон - Кения Райт

Драконы смотрели на нас снизу, такие грозные и непоколебимые. Когда мы пролетали над ними, меня не покидало ощущение, что они следят за мной, как будто хотят понять, хватит ли у меня сил пережить все, что обрушится на меня в ближайшие двадцать четыре часа.

Лео заговорил:

— Ты должна стать волшебницей с самыми ловкими руками.

Когда мы спустились ниже, ближе к вратам, глаза драконов — сапфировые, яркие — засветились с такой силой, что у меня участилось дыхание.

Я оставляла Лэя, пусть даже всего на одну ночь, и эта мысль вонзалась в грудь, как нож. Перед глазами стояло его лицо, боль в его глазах, слезы, скатившиеся по щекам, когда мы прощались.

Он не хотел этого.

Он не хотел, чтобы я уезжала с Лео, но у нас не было выбора.

И я должна была пройти через все это.

Что бы Лео ни задумал, чему бы он ни собирался меня учить, в какую бы извращенную игру он ни играл, я должна была выжить.

Я вернусь, малыш. Не переживай. Просто позаботься о моих сестрах и продолжай тренироваться.

Лео заговорил:

— Моник, если ты хочешь по-настоящему выжить на Востоке после моей смерти, то твоя репутация должна быть даже более грозной, чем моя.

Драконы обвивали колонны с такой грацией и мощью.

Я снова затянулась, позволив дыму наполнить легкие, и уставилась на драконов внизу:

— И как мне этого добиться?

— Никогда не покидай встречу, не пролив кровь.

Какого хрена?

Я перевела взгляд на него:

— Ты же сам только что сказал, что я не умею драться, и это правда. Я не умею сражаться, как все здесь, на Востоке.

— Зато ты умеешь стрелять. Сонг и я своими глазами видели, как ты сбивала дичь в Лесу Серенити так, как это вообще казалось невозможным. Тридцать белок за одну ночь.

— Хлоя хотела крылышки, потому что ей надоела оленина. Если белку правильно приготовить, она на вкус как курица.

— Мы видели, как ты валишь их прямо на бегу, когда они носятся по веткам.

— Это потому что я была голодная.

— Ну вот... теперь проголодайся по власти. Потому что она даст защиту не только тебе, но и Лэю, твоим сестрам и всем остальным.

Я задумалась.

— Никогда не покидай встречу, не пролив кровь.

— Именно. И я говорю не просто о насилии. Я говорю о смерти.

Меня передернуло:

— Я... я не смогу убить никого, Лео.

— Я научу тебя.

У меня задрожала нижняя губа:

— Нет.

— Ты проливаешь кровь, и те, кто выживет, увидят это. Их глаза и мозг зафиксируют монстра.

— Я не смогу убить…

— Если ты монстр, тогда они забудут, что ты женщина. Забудут, что ты чужая. Задумаются, что ты даже не умеешь драться. Они просто задрожат и убегут. — Лео потянулся за косяком, забирая его из моих пальцев. Палец Янь снова лежал у него на коленях. Он выдохнул. — Монстры получают все, что захотят, когда захотят. Монстры правят.

Я вся дрожала:

— Вот почему ты убил кота.

Лео рассмеялся и подмигнул мне:

— Вот почему я убил кота.

Я нахмурилась.

Лео пожал плечами:

— Хотел ли я убить кота? Нет. Он был милый и невинный. Но когда я прихожу, я убиваю. Все должны это знать. Я вхожу в помещение и сразу составляю в голове список всего, кого могу убить, прежде чем уйти. Кровь должна быть пролита.

Меня пробрала холодная дрожь.

— Значит, ты заранее знал, что придешь сегодня на барбекю… и что кого-то обязательно убьешь. Независимо от обстоятельств.

— Кот показался самым простым вариантом, чтобы не испортить вечер окончательно. — Лео посмотрел вниз, на палец Янь. — Я знал, что и на чайной церемонии должна пролиться кровь, просто чтобы репутация не угасла. Но… там не было никого, кого я мог бы убить. Там были ты, Лэй, мои сестры, мои племянники… Я думал прикончить журналистов, но понял, что это разрушит важность момента, так что…

— Ты принес голову Янь, чтобы еще больше закрепить свою репутацию как чудовища.

— Ты была в ужасе?

— Очень.

— И все остальные были в ужасе тоже?

— Без сомнений.

— Но вот еще одна причина, по которой я убил кота. Дима хотел, чтобы в синдикате сейчас была сплоченность. Эйнштейн начал продвигать свои идеи на барбекю, и Дима согласился, потому что это тоже было ему на руку. — Лео поморщился. — Но Восток сейчас занят. У моего сына... у него слишком много всего происходит, так что... кому-то надо было передать им сообщение: отъебитесь от моего сына.

Я вздрогнула:

— То есть... независимо от того, что сделал Дима, ты все равно собирался убить Барбару Уискерс?

— Ему повезло, что он ее привел. Когда я еще несколько дней назад узнал, что он притащит ту репортершу, я уже тогда решил убить ее. У меня даже был наряд для ее мертвого тела. Я хотел все красиво обставить, повесить ее над диджейским пультом.

Мне чуть не стало плохо.

Лео покачал головой:

— В общем, Дима сам это на себя навлек. Он должен был знать, что нельзя вот так внезапно соваться к моему сыну. На Восток не приезжают без приглашения.

— Но... мне казалось, у нас с Лэем все было под контролем. Ну... Дима и он поговорили, все было нормально…

— Нет, Моник. Поведение меняется только через эмоцию. Ты должна вызвать эмоцию, чтобы изменить чье-то поведение. А ту эмоцию, которую я выбираю всегда, — это боль и страх. — Он снова затянулся косяком. — Уверен, Дима больше никогда не приедет без приглашения. Особенно с кем-то, кого он любит.

Блять.

Я снова посмотрела в окно и поняла, что мы не просто далеко от Востока, мы покидаем Парадайз-Сити.

— А сейчас мы куда?

— Ты до сих пор не поняла?

— Нет.

— Как ты думаешь, какое место идеально подойдет для финальной битвы? — Он рассмеялся. — Конечно же, Гора Утопии.

О, дерьмо.

Я тяжело выдохнула:

— Вот почему ты хотел, чтобы Лэй тренировался там?

— Я хотел, чтобы он привык сражаться в условиях перепадов высоты и на пересеченной местности. По слухам от моих шпионов, у него была неплохая драка с Даком на Горе Утопии. Это показало, что он более чем готов.

Вмешался Сонг:

— И он даже сражался с бандой Роу-стрит на склоне горы. Убил людей Бэнкса в два счета. Я видел запись.

Лео расплылся в довольной улыбке:

— Я уверен, что он полностью готов. Но то, что я забрал тебя с собой сегодня... ну…

И тут до меня дошло.

— Забрать меня — это