Таро на троих - Анна Есина

Плечи и руки были мощными, с проступающими под кожей контурами нечеловеческой мускулатуры, а пальцы завершались длинными, заострёнными ногтями, блестевшими, словно обсидиановые клинки. На спине, едва различимые в полумраке, трепетали полупрозрачные крылья — не птичьи, но похожие на перепонки летучей мыши, окаймлённые багровым свечением.

Его движения были плавными, почти гипнотическими, каждое — как струя дыма, извивающаяся в воздухе. Он ступал бесшумно, оставляя за собой едва уловимый след из мерцающей пыли, которая пахла чем-то сладким и одновременно гнилостным: ароматом запретного наслаждения.

Одежда его, если это можно было назвать одеждой, состояла из теней и тумана, облекавших тело подобно второй коже. Она то сгущалась в очертания благородного камзола, то рассеивалась, обнажая участки кожи, испещрённые таинственными руническими знаками, пульсирующими в такт дыханию.

В его присутствии воздух сгущался, наполняясь тяжёлым ароматом благовоний и металла.

Так он застыл в метре от изголовья моей постели — прекрасный и чудовищный одновременно, воплощение соблазна, за которым скрывалась бездонная тьма.

Тяжело сглотнула. Натянула одеяло до подбородка и приказала себе не дрожать. Положа руку на сердце, жуткое создание, но было в нём что-то влекущее, то, что мешало отвести взгляд и попросить сгинуть в безвестности. Некая аура или налёт мужественности — не понимала толком.

— Засыпай, красавица. Этой ночью никто не потревожит твой покой, — всё тем же сладостным голосом пропел Темир и растворился в тенях.

А я почему-то послушалась, легла на живот и забылась.

Глава 4

Первые лучи солнца невесомо заскользили по коже. Вначале коснулись плеча, сползли к локтю и переместились на внутреннюю сторону запястья, даруя ласковое тепло. Улыбнулась и сладко потянулась всем телом, расправив руки над головой. Одеяло поползло вниз, обнажив бедро. Греющий блик света тут же накрыл открывшийся участок. Искрами запорхал над кожей, потом вдруг обрёл пальцы и поддел кромку белья.

Глаза распахнулись сами собой, и я уставились в холодные пустоши синеватого взгляда.

— Не дёргайся, — хриплым шёпотом сказал Зар. — Я всего лишь хочу доставить тебе удовольствие.

Чего? Вылупилась на него с чётким намерением заорать и даже отматюкать по матушке с батюшкой, но вмиг примолкла.

Длинные пальцы уже пробрались под треугольник трусиков. Средний протолкнулся к складочкам, прочие мягко вдавили плоть. Охнула от остроты ощущений.

Зар приоткрыл губы и обвёл кончиком языка нижнюю, заставляя её блестеть от слюны. Между нами было всего несколько сантиметров свободного пространства. Я отчётливо чувствовала касания его грудной клетки на вдохе, но ещё более сильно — дразнящее шевеление пальца. Подушечкой он кружил около входа, а ладонью настойчиво растирал центр удовольствия, учащая мой пульс и вынуждая закрыть глаза.

Яростный спазм заставил мышцы сжаться вокруг его пальца, когда тот без предупреждения ворвался внутрь. Вскинула руки и ухватилась за подушку.

— Мне продолжать? Или оставить тебя в покое? — искушающим тоном спросил этот образчик соблазна. — Ты ведь так хотела, чтобы мы держались подальше...

— Нет, нет, пожалуйста, не останавливайся, — отчаянно взмолилась не своим голосом.

— Может быть, так? — он добавил ещё один палец и помассировал во мне что-то такое, что отозвалось взрывом ярчайшего удовольствия.

До того крепко зажмурилась, что под веками заплясали радужные огоньки. Стона сдержать не сумела и прогнулась в пояснице, встречая деликатные толчки.

Больше он нигде меня не касался, и это заставляло сосредоточить всё восприятие на единственном клочке тела. Хотя грудь ныла в поисках ласки, и соски упрямо топорщили ткань майки.

Резинка белья впивалась в бёдра и почти трещала по швам под натиском его руки. Изучающие движения быстро сменились жадными рывками. Зар трахал меня пальцами. Голодно. Искусно. До умопомрачения приятно.

Привстала на пятки и оторвала таз от матраса, чтобы дать ему полную волю. Финал приближался стремительно. Не успевала задумываться или охать, лишь дышала, как чёртов разогнавшийся с горы паровоз и вторила каждому проникновению.

— Поцелуй меня, — снова попросила будто не я и сложила губы трубочкой.

Зар хмыкнул, добавил третий палец, и меня словно сбросили с крыши высотного здания. Дух перехватило, в мозгу коротнуло. Не поняла, в какой момент нас стало трое, но уловила, как мою голову развернули за подбородок и губ коснулось что-то приятно влажное со вкусом малины.

Отпустила измученную подушку и обеими руками вцепилась в затылок Тёмы. Его брат измывался надо мной самым бесчестным образом. То складывал пальцы в подобие полукруга, то распрямлял в ряд, растягивая меня почти насильно.

Боль с акцентом экстаза разливалась по венам. Тёма добавлял в неё нотки удушья. Так властно таранил мои губы языком, что не продохнуть.

— Ты вся течёшь, — хриповато подметил Зар, кончиком языка повторяя все изгибы моей ушной раковины. — Для меня или для него?

А я и ответить не могла. Теснее сдавила его руку бёдрами и взвыла от блаженства, когда кто-то из них, наконец, догадался уделить толику внимания моей груди. Так рьяно смяли полушарие, пощипывая сосок через одежду, что я вырвалась из поцелуя и жадно хапнула глоток воздуха. И тут же пьяно уставилась на брюнета, который сосредоточенно жамкал в ладони мою грудь.

Вопрос «Какого дьявола происходит?» меня не посетил. Вместо этого впилась пальцами и взглядом тёмненькому в горло, царапнула ногтями по выпирающему кадыку и устремилась к картинным мышцам. Никогда вблизи не видела ничего более лакомого и искушающего.

Зар, наверное, приревновал или вознегодовал за то, что все порывы достались брату. Он вдруг покинул моё тело на несколько секунд, а потом рванул трусики к коленям и...

Проснулась резко, словно кто ушат ледяной воды опрокинул. Села рывком и опасливо огляделась — никого. Только кровать являла собой поле сексуальной битвы: простыня смята, одеяло сбито в ком где-то в ногах, подушки разбросаны по периметру. Ощупала матрас и убедилась, что тёплой кажется только участок подо мной. Хотя... Они ведь демоны, живущие исключительно в моих фантазиях. Может статься, они не оставляют физических следов своего присутствия.

Дышалось по-прежнему тяжело. Внизу бушевало огнище неудовлетворённости. Воровато провела ребром ладони по промежности и залилась стыдливым румянцем. Захотелось продолжить начатое и довести себя до финишной прямой. И я почти поддалась этой мысли, когда из гостиной грянул взрыв хохота.

Ну я вам сейчас устрою, парочка миньонов!

Ворвалась в зал подобно ужасу, летящему на крыльях ночи.

— Вы чего расселись, м? Живо разведали, как от вас избавиться! Заклинание, ритуал, обряд — мне без разницы, но к полуночи ваши задницы должны водвориться обратно в ад!

Оба сидели на диване и таращились в телевизор,