Брат жениха. Будешь моей невестой! - Паулина Дарк

одежды, у стены висит зеркало, рядом столик с косметикой, а у дверей испуганно жмутся друг к другу две девочки, судя по виду, им едва исполнилось восемнадцать.

И, похоже, они сёстры…

— Ты, — охранник тычет мне пальцем в грудь, — найди себе платье по размеру, приведи себя в порядок, будь готова через десять минут! Вы…

Он показывает на девочек.

— Быстро на сцену.

Охранник выталкивает их из комнаты, и я остаюсь одна.

Бежать отсюда некуда, спастись…

Никто меня не спасёт.

У меня нет родных, а мой жених сам продал меня бандитам.

Единственный, кто бы мог помочь, скорее всего мёртв.

И теперь я одна.

Абсолютно одна.

Нет, пусть делают со мной что хотят, пусть мучают, унижают, убивают, но я не буду наряжаться куклой, чтобы какой-то ублюдок-бандит пускал слюни, мечтая отдать миллион за мою невинность!

— Ты какого хера не переоделась? — злится охранник, входя через несколько минут. — Я же ясно сказал…

— Пусть остаётся так, — следом за охранником в гримёрку заходит Князь, — так даже лучше, будет отличный контраст после гламурных сучек, только слёзы надо вытереть…

Он хватает меня, салфеткой вытирает слёзы.

— Бандиты будут тебя жалеть, такую несчастную и побитую, каждый захочет забрать к себе и утешить… а потом убить.

Не успеваю испугаться, как подходит охранник и… завязывает мне глаза, добавляя:

— Чтобы не видела покупателей, такие правила.

Меня выталкивают из гримёрки прямо на сцену, потому что в следующую секунду над самым ухом раздаётся голос ведущего:

— Последний лот на сегодня, дорогие гости. Малышка, которую все бросили, которую никто не любит. Наша осиротевшая девочка Варя ищет себе друга, настоящего защитника, который пригреет её, заберёт к себе, а она взамен подарит свою невинность… стартовая цена — сто…

— Пятьсот тысяч, — тут же кричат из зала.

— Миллион, — перебивают первую ставку.

— Два миллиона…

— Три!

Вздрагиваю от каждого крика, дрожу от сквозняка, обняв себя за плечи, сердце бешено стучит в груди, а в голове только одна мысль:

«Скорее бы всё это закончилось…»

Просто убейте меня, прекратите мучить!

А цена, тем временем, доходит до десяти миллионов.

И ведущий начинает отсчёт…

— Пятнадцать, — снова кричат из зала.

— Двадцать, — тут же перебивают ставку.

— Тридцать, — говорит где-то рядом незнакомый хриплый голос.

— Тридцать миллионов за нашу беззащитную малышку раз, тридцать миллионов — два и…

Ведущий выдерживает небольшую паузу.

— И… продано!

Звучит громкая музыка, в ней тонут жидкие аплодисменты.

Чувствую, как меня хватают за руку, так и не развязав глаза, тащат куда-то вниз со сцены.

А над самым ухом звучит голос ведущего:

— Мне жаль тебя, бедная девочка, с таким покупателем ты не протянешь и ночи…

Глава 10

Ты не доживёшь до утра, девочка…

Эти слова бьют словно ножом по сердцу!

Я кричу прямо там, на сцене, от страха, от отчаяния…

Но мой крик тонет в музыке и пьяных возгласах.

Никто не слышит меня…

Никто меня не спасёт.

Кто-то хватает меня за руку, тащит прочь со сцены, выталкивает в коридор, где крики и музыка обрываются.

— Наручники на неё наденьте, — слышу знакомый голос, — чтобы не бодалась и глаза не выцарапала никому.

Это Князь.

Слышу, как он подходит ко мне, останавливается.

— Зря Данис сказал про тебя, что на любителя, — вздыхает Князь, — очень даже красивая, нежная, блять, невинная, если бы не уважаемый покупатель, забрал бы себе, но нельзя правила нарушать… а жаль, после ночи с победителем живой тебя вряд ли кто увидит.

— Нет, пожалуйста, не отдавайте меня ему, — умоляю, глотая слёзы, — я сделаю для вас, что угодно.

— Заткнись, сука!

От грозного крика звенит в ушах.

Замолкаю, дрожу от холода, чувствуя, как мне связывают руки.

— И рот её тоже заклейте, чтобы не трепалась по дороге, — приказывает Князь, — накиньте её куртку и отправляйте на парковку для гостей, машина ждёт у входа.

Мне тут заклеивают рот, тащат куда-то по коридору.

Пытаюсь упираться, тогда меня просто закидывают кому-то на плечо, выносят на парковку и кидают в машину, как игрушку, как чёртову вещь!

Больно ударяюсь о сиденье локтем, прямо нервом.

От боли могу только мычать и биться, как в припадке.

Но никто не помогает мне, даже не интересуется, сильно ли я ушиблась, мне связывают ещё и ноги, а потом закрывают двери, оставляя одну, наедине со своим горем…

Снаружи доносится зловещий смех, какая-то иностранная речь, язык незнакомый, похоже, говорят что-то на арабском…

А потом вдалеке звучит выстрел!

И тут же хлопают двери машины, кто-то садится за руль.

И машина срывается с места, всё дальше увозя меня от клуба и от последних надежд хоть на какое-то спасение.

От быстрой езды и резких поворотов меня чуть не укачивает, я теряю связь с реальностью, не чувствую рук, не чувствую ног, они просто затихают, а дышать с каждой секундой всё труднее…

Меня накрывает такой волной отчаяния, что нервы не выдерживают, и я теряю сознание… но тут же прихожу в себя от резкой остановки.

Пытаюсь прислушаться, понять, где я, куда меня привезли.

Не слышу шума машин, значит, мы не в городе.

Зато до ушей доносится шелест деревьев.

Похоже, я в лесу.

Зачем меня сюда привезли?

Не для этого же за мою невинность заплатили тридцать миллионов, чтобы просто привезти в лес и убить!

Я очень на это надеюсь…

А ещё по-прежнему надеюсь, что Данис одумается, вернётся за мной и хотя бы не отдаст на растерзание монстрам…

И совсем глубоко теплится надежда, что Артур жив, что он найдёт меня каким-то чудесным образом, вырвет из лап чудовища, которому меня продали и… уж лучше пусть он ломает и унижает, чем этот жуткий покупатель, которым меня пугают с самого аукциона…

Но в этой глуши Артур, даже если жив, меня вряд ли найдёт.

А, если найдёт, то будет уже поздно…

Меня вытаскивают из машины, развязывают ноги.

Пытаюсь сделать хоть шаг, чуть не падаю, ноги не слушаются.

Слышу собачий лай, ко мне подбегает собака, обнюхивает.

На мгновение пугаюсь, что сейчас меня укусят…

Но собаку отгоняют громким шипением, а меня ведут куда-то в дом.

Поднимаемся по ступенькам, потом заходим, наверное, в прихожую, где пахнет специями и немного краской.

В доме тихо, не раздаётся ни звука.

От такой тишины у меня по телу бегут мурашки.

Едва успеваю прислушаться, как меня толкают дальше, помогают подняться по лестнице, а потом, похоже, заводят куда-то в комнату, где играет восточная музыка, пахнет чем-то пряным, а на полу, похоже, мягкие ковры и… всё это совсем не