После неё - Naike Ror

— Конечно, имеет, я говорила с его агентом и...

— Кто его агент?

— Алекс МакМиллиан.

— Твою мать! — истерическим смехом взорвался О'.

Харди МакМиллиан, средний лайнбекер Ravens и двоюродный брат Алекса, после разногласий, произошедших годом ранее, враждовал с Тилли Ларсон. Поэтому возникала уверенность, что агент, чтобы сделать двоюродного брата счастливым не только не станет посредником, но и если сможет поставить нам подножку, то непременно сделает это.

— Он заверил, что готов работать над компромиссом.

— Нет, дорогая, никакого компромисса не будет, можешь в этом поклясться. В любом случае, если этот новый чемпион не захочет идти нам навстречу, пусть знает, что и мы не пойдём. В остальном давайте подождём, когда по его приезду раскатают красивую красную дорожку.

Пресс-секретарь вышла заметно огорчённой.

— Давайте вернёмся к работе. Подготовимся к встрече с этим засранцем и, прежде всего, давайте помнить, что если он хочет войны, он её получит!

Глава 9

Он

Paper Rings

Балтимор, апрель 2009

Я смотрел в окно и чувствовал себя очень, очень злым. Пенелопа не только не хотела больше разговаривать со мной или видеться, она начала вести себя как все остальные девочки. Она стала носить розовую футболку и короткую юбку, больше не завязывала волосы, красила губы и с другими вела себя как идиотка.

Особенно с Гэвином Кингом.

И после недели в раю, я проводил дни в аду.

Келли вошла в мою комнату с корзиной для белья.

— Бо, что ты делаешь у окна, как сталкер? Пожалуйста, Малыш, давай всё уладим, я устала видеть тебя грустным и расстроенным. — Я не ответил, тогда она подошла и села рядом со мной. — Почему бы тебе не пойти к Пенелопе и не прояснить ситуацию?

— Пенелопа — сука, и я больше не хочу иметь с ней ничего общего!

— Значит, если она ведёт себя как стерва, ты поступаешь так же?

— Нет, если она ведёт себя как сука, я веду себя как мудак в десять раз больше.

— Месть не вариант, когда задействованы чувства. Обидеть человека, который тебе нравится, — отличный способ стать дерьмовым мужчиной.

— Это она начала! — сказал в свою защиту. — Я больше не хочу её видеть. Пенелопа всегда плохо со мной обращается, не даёт мне говорить и последнюю неделю ведёт себя так, будто меня не существует. А потом она появляется рядом с другими парнями и надевает обтягивающие розовые футболки. Я больше не хочу иметь её в друзьях!

— Ты ревнуешь!

— Я не ревную.

— А ещё ты гордый. Выбранная тобой позиция не поможет почувствовать себя лучше. Подойди к Пенелопе и проясни. Любовь терпит ревность, но никогда — гордыню.

— Нечего прояснять.

— Я не хочу видеть тебя таким злым, поэтому давай сменим тему, хорошо? — Я кивнул. — У меня появилась идея: почему бы нам не присоединиться к твоему отцу в клубе сегодня вечером и не поужинать с ним?

— Не хочу видеть и его.

— Бо!

— Он тоже засранец, почему ты всегда его защищаешь?

— Ты злишься, потому что он не пришёл на финал чемпионата? Он не говорил тебе, но он уже ехал на стадион, когда в клубе возникли срочные дела и...

Я резко встал, разъярённый.

— Всегда где-то есть чрезвычайная ситуация! Я никогда не был так важен, как его клубы!

— Ты прав, он засранец, и я не могу не пытаться оправдать его, чтобы подсластить пилюлю, но на этот раз всё серьёзно. Замешана полиция, Такер арестован. Твой отец пытается придумать, как вытащить его из тюрьмы, и он единственный, кто может это сделать.

— Полиция? А если бабушка узнает? А если судья узнает? А как же доктор Мур? — испуганно спросил я.

— Твой отец ни при чём, тебе нужно успокоиться. А теперь вернись и сядь рядом со мной. — Я так и сделал. Келли обняла меня, поглаживая по волосам, как всегда делала мама.

Когда я открыл глаза, то увидел Пенелопу. Вместе с Гэвином она шла через улицу. Я наблюдал за ними, пока Пенелопа не толкнула Гэвина в плечо, как делала всегда, когда я её смешил.

Хватит, я больше не мог этого выносить.

Я оставил Келли и взял свой рюкзак.

— Куда ты собрался?

Я выбежал и пошёл в сторону дома тренера. Они шли впереди и, конечно, не видели меня, поэтому я прибавил шагу. Я заметил, как они прошли через задний двор, поэтому поднялся на ступеньки крыльца и постучал, пока миссис Льюис не открыла.

— Бо! Ты пришёл позаниматься? Пенелопы нет, она… — Пенелопа вышла из коридора. — А, вот ты где! Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не проходила через чёрный ход? Ты испачкаешь весь пол.

— Что ты здесь делаешь, Бакер?

— Я пришёл заниматься с тобой математикой.

— Мне не нужны твои уроки математики!

— Правда? Ты уже исправила все плохие оценки и стала гением?

— Нет, я не гений, но ты, ставший чемпионом школы, разве не должен гулять со своими новыми друзьями?

— Нет, я не ходил к ним ни сегодня, ни в прошлый понедельник, и если бы ты хоть иногда слушала меня, а не кричала и ругалась, ты бы это знала! — отругал её, повысив голос так, как никогда ни с кем не делал.

Миссис Льюис разразилась хохотом.

— Пенни, наконец-то ты нашла того, кто тебя вразумит. Заходи, Бо, я приготовлю вам что-нибудь перекусить.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Глаза Пенелопы были полузакрыты, а руки скрещены на груди. Я не стал ждать, пока она что-то скажет, прошёл мимо неё в гостиную, как обычно, будто ничего не произошло. Положил рюкзак, достал учебник и тетради по математике. Она последовала за мной, но не села, а осталась стоять.

— Если предпочитаешь притворяться глупышкой с Гэвином, скажи мне, и я уйду.

— Я не глупая, а Гэвин здесь потому, что должен отдать отцу, заполненный бланк регистрации в летний кампус, — защищаясь, ответила она.

— Бланки приносят в его офис, а не домой.

— Да, но отец потерял регистрацию Гэвина, как теряет всё всегда. Если не веришь мне, спроси у своего любимого тренера Льюиса.

— И обязательно спрошу!

Она села, а я положил перед ней чистый лист бумаги и карандаш.

Я всё ещё злился? Меньше, потому что Пенелопа села, и потому что Гэвин не занял моё место.

Миссис Льюис принесла нам два кусочка морковного торта, которые мы съели, выполняя упражнения. Упражнения, которые Пенелопа делала неправильно, и в которых я тоже ошибался, потому что она продолжала смотреть на меня.

— Ты