Девочка авторитета - Ая Кучер

У меня мурашки ледяные по коже пробегаются. Прищуриваюсь, думаю, что кажется, но нет, не кажется…

Мужчина отдалённо на самого Камиля похож. Старше, немного выше. И взгляд у него другой. Суровее, что ли. Если Дикий — своим взглядом замораживает. То этот как будто страх нагоняет. Они родственники?

Кошусь на ключи, которые мужчина в замке зажигания оставил. В голове идеи рождаться начинают. Идиотские. А что, если... завести машину… Интересно, ворота позади меня крепкие? Я смогу их тачкой снести?

Глава 6

Я внимательно сижу за разговором мужчин. Жаль, что не могу по губам читать. Только эмоции считываю.

А эмоции там… Кошмар! Мужчины друг друга злобными взглядами пронзают. Скалятся одинаково.

Две мощные горы рядом. Кажется, что воздух рябью идёт. От молний потрескивает, когда снова ко мне разворачиваются.

Если я сейчас по креселку вниз сползут — они заметят? Или просто решат, что я испарилась?

Я нервно сглатываю. Время замирает, как перед взрывом. Мне жарко от ужаса, а сердце нервно дёргается в груди.

Я задыхаться начинаю, когда Камиль рукой взмахивает. Жестом подзывает к себе. И молчаливо предупреждает: не выебывайся, малая.

«Нет-нет-нет! Мы не идём. Может, ворота штурмом возьмём?»

Если даже голосок в голове такую глупость предлагает… То дело дрянь.

Я глубоко вздыхаю, цепляясь за ручку двери. Одёргиваю одежду, выбираюсь на улицу. Мои ноги подгибаются от волнения.

Я не хочу к ним идти! Я вето накладываю на такое решение. Тот Хасан выглядит так, будто сейчас сам меня отсюда вышвырнет. Сначала прихлопнет по-тихому, а потом — вышвырнет.

Ноги сами несут меня вперёд. Тело лучше подчиняется приказам Дикого. Не хочется узнать, как Камиль людей воспитывает.

Но… Пусть своих людей дрессирует! Я не собачка, чтобы по команде бегать.

А всё равно рядом оказываюсь. Смотрю в пол, кожа вспыхивает от колючих взглядов.

Я сама на этого Хасана поглядываю, но украдкой. Сомнений не остаётся — он точно родственник Дикого!

И взгляд такой же твёрдый, и черты лица похожи. Только Хасан словно ещё грубее и хищнее. Оу, жуть.

Мне к Камилю можно прижаться? Гляди, недовольный Хасан, я тут с защитой. Нечего меня мысленно проклинать.

— Дело твоё, — низким голосом обращается к Камилю. — Хочешь всё похерить — заводи свою шлюху.

— Хасан, — обрывает грубо. — Я тебе всё сказал.

— И я тебе тоже. Потом всё по пизде пойдёт, и останешься ни с чем. Должен же знать, что ни одна баба того не стоит.

— Я в курсе. Этого не будет.

— Тогда добро пожаловать. Мой дом — твой дом. Только сделай так, чтобы твоя девка не таскалась, где не надо.

У меня даже кончики ушей пылают. Они меня обсуждают! При мне же, никакой скрытности.

А я ответить даже не могу. Хотя я бы многое сказала этому Хасану! Который, похоже, считает себя лучше и выше любой девушки.

Кончик языка вибрирует от боли. Настолько сильно я его прикусываю. Чувствую, как кровь бешено пульсирует в крови.

Уговариваю себя. Вот сейчас чуток помолчим — а потом уже будем язвить. Мысленно или нет — как повезёт.

Я вздрагиваю, когда пальцы Камиля сжимаются на моём предплечье. Он за собой тянет.

Я едва успеваю ногами перебирать. Хватка у него крепкая и болезненная.

— Камиль, мне больно.

Я тихонько пищу, чтобы никто лишний не услышал. Но будто и сам Дикий это мимо ушей пропускает.

Заталкивает меня в какую-то комнату, лишь после этого отпускает. Я обиженно потираю руку.

— Я бы и сама дошла, — фыркаю, оглядываясь. — Это твоя спальня?

— Нет, блядь, на кровати тут хлеб выпекают.

Камиль бросает зло. Кажется, разговор с Хасаном его сильно выбил из колеи. Напряжён ещё больше, чем до этого. Словно до предела дошёл.

А я не хочу быть рядом, когда его взорвёт. Лучше дальше отойти и к стеночке прижаться. Вдруг с бледной краской сольюсь?

— Я спросила твоя ли, — обиженно бурчу. Почему довели его другие, а злой он со мной? — А не что это…

— Не долби мозги, — бросает резко. — Или у тебя хобби такое, малая? Нарваться и проверить. Выебу или нет.

— Я… Боже, Камиль, ты же ранен!

Я вспоминаю резко, когда мужчина едва морщится. Черт знает, как мужчина вообще смог доехать.

От растерянности даже шаг ближе делаю. Не знаю, чем помочь смогу, но… Ему ведь больно, да? И…

— В курсе, — Камиль отмахивается. — Сейчас этим и займусь. А ты сидишь здесь и не двигаешься.

— Ладно, — быстро киваю.

— Нет, блядь, не ладно, — криво усмехается. — Ты реально села на жопу ровно. Я с тобой забавляюсь, малая. Но ты, кажется, нихуя жить не хочешь. Если нарываешься постоянно. Но Хасан — не я. Он тебе ни одного проёба не простит. Сразу огребать начнёшь.

— Злой у тебя брат.

— Злой. И тебе хреново будет, если он на тебе сорвётся. Хочешь узнать мою ужесточённую версию?

Я быстро мотаю головой. Волосы хлещут меня по горящим щекам. Не хочу я ничего.

Неужели Камиль это позволит? Кому-то другому разбираться со мной. Он ведь собственник.

— Но я же…. — облизываю пересохшие от волнения губы. — Я же твоя и…

— Нарвёшься с Хасаном — отвечать сама будешь, — отрубает. — У меня дохуя проблем. Твои капризы я разгребать не буду.

— Я поняла.

Камиль ещё секунду смотрит на меня. Пристально, в душу заглядывает. Переворачивает всё верх дном. А после выходит.

Нет-нет, отсюда надо ноги уносить. Двое дикарей в доме — это слишком. Гляди и взорвётся от всё напряжения.

Куда я влипла?

— Молодец, Алиса, — шиплю себе. — От одного бежала, к двум попала.

Я быстро оглядываю комнату, ищу что угодно, чем защититься можно. Или побег организовать.

Если только я не буду одеждой Камиля прикрываться, то ничего полезного тут нет!

Блин.

Ну почему нельзя в спальне держать телефон лишний. Напильник какой-то, ключи от машины…

Я бегу в ванную, чтобы проверить там. Паника нарастает всё больше. Я теперь не беспокоюсь из-за Камиля.

Черт с ним, Дикий так Дикий. Всё в сравнении познаётся.

Вот его брат сравнение не прошёл. И волоски дыбом, стоит вспомнить его недобрый взгляд.

В ванной так вообще один лишь шампунь. В глаза брызгать и бежать?

«Всё, ёбнулись мы».

От отчаяния я едва не стону. Просто не знаю, что делать. Дрожь внутри усиливается, словно опасность предчувствует.

И она не заставляет себя ждать. Стоит вернуться в спальню — и я замираю. Кровь из тела испаряется, ужас в груде царапает.

Дверь открыта,