Новый год с Альфой. Пленники непогоды - Кира Стрельнева

— Стыд? — он переспросил, и в его тоне впервые прозвучало легкое удивление.

Я кивнула, сжимая стакан. — Стыд, что поверила. Что была такой слепой. Что позволила… — Я замолчала, не в силах выговорить.

— Позволила обмануть себя? — закончил он за меня. И снова не осуждающе. Скорее, с оттенком того же понимания, что звучало в его голосу, когда он говорил об инстинктах. — Это не слабость, Даша. Это доверие. Ты дала ему доверие, потому что в тебе есть способность к этому. Он воспользовался им. Позор — на нём, а не на тебе.

Его простые слова проникли глубже, чем любые утешения. Они не стирали боль, но вырывали её из плена моей собственной вины и выставляли на свет, в ином ракурсе. Я не была глупой жертвой. Я была тем, кто поверил. А он — тем, кто эту веру предал. В мире Льва, в его чёрно-белой, звериной морали, всё было расставлено по своим местам.

— Ты всегда так… всё делишь на честных и бесчестных? — спросила я, присаживаясь на край широкого дивана напротив его кресла. Между нами теперь было всего пару метров, заполненных трепещущим полумраком.

Лев наклонил голову, и тень скользнула по его резкому профилю.

— В лесу нет полутонов. Есть жизнь и смерть. Есть сила и слабость. Есть закон стаи и закон одиночки. Честь — это следование своему закону, не больше и не меньше. Твой городской щенок следовал закону своей стаи — доказать превосходство, выиграть спор. Для его мира это могло быть честью. Для моего — нет.

— А для тебя что есть честь? — вопрос вырвался сам собой, рождённый внезапным, жгучим желанием понять правила этого странного мира, в который я попала.

Он помолчал, глядя на догорающие угли. Пламя уже почти погасло, оставляя лишь тёплое, пульсирующее свечение.

— Честь — не дать слабому погибнуть, если он попал на твою территорию не со зла. Честь — держать слово, если ты его дал. Честь — защищать то, что твоё. И знать, когда нужно отпустить.

Последние слова он произнёс с особой, чуть сдавленной интонацией. И я внезапно осознала, что он говорит не только абстрактно.

Он говорит о себе.

* * *

Отбор для Луны, или Похищенная с Земли: KkQx13xx

Глава 12

Я не нашлась, что ответить. Просто сидела, сжимая пустой стакан, и смотрела на профиль Льва. Он снова замер, погрузившись в свои мысли или в тысячу звуков бури, которые его чуткий слух, без сомнения, улавливал сквозь стены. Тишина в комнате была обманчивой; она просто маскировала бурю — и снаружи, и ту, что клокотала во мне.

Прошло несколько минут, а может, секунд — время в этом тёмном пространстве утратило чёткость. Я решила нарушить тишину повисшую между нами.

— А ты давно здесь живешь?

Вопрос повис в воздухе, острый и неудобный, но Лев, казалось, не смутился. Он лишь медленно повернул голову в мою сторону, и в его взгляде, едва различимом в полумраке, мелькнула тень какой-то древней, немой боли.

— Давно, — наконец ответил он, и его голос прозвучал приглушенно, будто доносясь из глубины пещеры. — Настолько, что порой мне кажется, будто я и есть часть этого леса.

Он откинулся в кресле, и тень скрыла его лицо, но я чувствовала, как изменилась атмосфера в комнате. От него исходила тяжелая, почти осязаемая волна воспоминаний — не ностальгических, а горьких, как полынь.

Что же могло заставить его жить столь изолированно?

— И… ты никогда не скучаешь? По людям, оборотням, по общению? — спросила я, не в силах представить такую добровольную изоляцию.

Он усмехнулся. Звук был коротким, сухим, без тени веселья.

— Люди, оборотни… они приносят с собой правила, лицемерие, предательство. Ты сама только что на своей шкуре испытала, что такое «общение» с подобными, — его взгляд скользнул по мне, тяжёлый и пронзительный. — Здесь есть общение. С лесом. Со зверьём. С ветром и звёздами. Они честнее.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. В его словах была страшная, отталкивающая правда. Мой мир, мир Алексея, Гены, интриг и показных улыбок, действительно был полон лжи. А здесь, в этой глуши, всё было на поверхности. Холод, голод, опасность — но и чистая, необманная красота. И сила. Сила, которая не притворяется.

— Но ведь ты не полностью отрезан, — осторожно заметила я. — У тебя есть книги, техника… вода горячая.

— Это не роскошь, а необходимость, — парировал он. — Я не варвар. Я ценю знания, — он кивнул в сторону полок с книгами, сливавшимися в темноте в тёмный массив. — И комфорт, если он не делает тебя слабым.

В его голосе сквозила непоколебимая гордость. И я вдруг осознала разницу между ним и Алексеем. Алексей, оборотень, жил в городе, носил костюмы, вёл двойную жизнь, скрывая свою сущность, и эта ложь просочилась во всё, даже в его чувства. Лев же был цельным. Он не скрывал того, кто он есть. Его сила, его дикость, его отчуждённость — всё это было частью одной неделимой личности. И в этой цельности была пугающая, но магнетическая привлекательность.

Я не выдержала и задала вопрос, который, казалось, сам просился наружу, подогретый его словами об одиночестве и предательстве.

— А ты… — я запнулась, подбирая слова, чтобы не показаться бестактной. — Ты никогда не думал о том, чтобы найти… свою истинную пару? Не так, как Алексей, конечно. А по-настоящему?

Лев замер. Казалось, даже воздух в комнате перестал двигаться. Он медленно повернул ко мне лицо, и в его глазах, поймавших отсвет последнего тлеющего уголька, вспыхнула сложная смесь эмоций: боль, насмешка над самим собой, и что-то ещё — глубокое, невысказанное утомление.

— Истинную пару, — повторил он мои слова, и они прозвучали у него не как прекрасная мечта, а как приговор. — Ты всё ещё веришь в эту сказку, даже после того, что с тобой случилось?

* * *

Дороие мои, представляю вашему внимание еще одну горячую историю нашего литмоба от Тори Озолс "Это совсем не сказка, Серый Волк".

Ссылка на книгу: https://litnet.com/shrt/w_HS

Аннотация:

Сказки лгали. Волки не едят непослушных девочек. Они делают их своими. Я пришла в стаю за правдой о гибели сестры. Я скрыла свой запах блокаторами и готова была лгать самому Альфе. Но я споткнулась о него. Даррел — цепной пес этой семьи. Безжалостный и пугающий. Он ненавидит меня, но ходит по пятам. Мне кажется, что его зверь чует мою