Сказки для взрослых девочек. Мандариновые истории - Александра Черчень

– А тут уже от людей зависит, – многозначительно сказал Сергей.

Продолжить беседу на такую интригующую тему мы не успели. Нас нашли остальные ребята. Тоже изрядно поваленные в снегу, раскрасневшиеся, довольные и счастливые.

– Классно! – возбужденно сверкая глазами, сказала Ассоль, держащаяся за локоть Андрея. – Но лично я замерзла и не отказалась бы от горячего!

– Ты хотела сказать горячительного? – хохотнул кто-то из парней.

– И от этого тоже, – покладисто согласилась художница. – Тем более, я видела у Сереги красное вино и специи для глинтвейна. И если мне не изменяет память, то братец просто дивно готовит этот напиток.

Идею глинтвейна одобрили все, а потом дружно направились к подъезду, по пути перекидываясь снежками и задорно хохоча.

– Брр-р, – а все же и правда холодно, – я стянула пуховик, с наслаждением ощущая, как тело окутывает тепло.

– Сейчас согреем, – Сережа забрал у меня куртку, повесил, а после за руку утянул на кухню. – Итак, поможешь мне с готовкой?

– Могу морально за тебя болеть. Увы, в тонком деле приготовления горячительного я ничего не смыслю.

– А ты слушай меня, и все, – низким, каким-то очень многозначительным голосом сказал парень. – Всегда слушай меня, и все будет хорошо.

И улыбка… Господи, какая же у него улыбка. Чуть ленивая, слегка кривая, безумно обаятельная… от которой сердце падает в низ живота и остается там.

– Ты странно себя ведешь, – пробормотала я, отводя взгляд и стараясь побороть смущение в душе.

На мою удачу, в кухню зашел Лайм и был тотчас подхвачен на руки и затискан. Кот в полном шоке таращил на меня глазищи и молча упирался лапами в живот, намекая, что такое обращение с особой царских кровей недопустимо.

– Я веду себя так, как мне хочется. И тебе советую, это очень облегчает жизнь, правда.

Я только пожала плечами, мысленно проклиная себя за такое кроличье поведение. Где смелость, где спокойная уверенность в себе?!

Сергей вышел из кухни, что-то тихо сказал друзьям и вернулся уже с Апельсинкой. Закрыл дверь в коридор, отрезая нас от остальных, и встал, опираясь спиной о холодильник и рассеянно почесывая кошку за ухом. Его любимая женщина, в отличие от моего любимого мужчины, сидела спокойно и когти не выпускала, сбежать не пыталась. Но Сергей сам ее отпустил спустя несколько секунд и отвернулся к плите, выливая в кастрюльку вино из бутылки.

– Мариш, высыпь, пожалуйста, в вино пачку специй, что лежит на столе, а я пока порежу апельсины.

Я взяла пакетик, задумчиво покрутила его в руках и встала у плиты на место сдвинувшегося парня.

– Кстати, оцени, ты у меня первый день, а я уже запихнул тебя за готовку! – рассмеялся этот пакостник и подмигнул.

– Ничего не имею против готовки, – спокойно отозвалась я. – Я, наоборот, люблю это дело.

– Оу! Приятное в наше время разнообразие. Да ты девушка-клад.

– О, да… – с некоторой иронией в голосе согласилась я и прикусила кончик языка, который был уже готов болтануть, что не все такое сокровище ценят.

– Расскажи мне что-нибудь о себе, – неожиданно попросил рыжий, когда закончил с фруктами. – Что-то… важное. Ключевое.

– Кхм, – я поперхнулась глотком сока, который только что достала из холодильника. – Ничего себе у тебя просьбы.

– Да, смелые, – согласился Сергей. – Но – важные. Марин. Я странный человек… и мне интересны странные девушки. Которые не пугаются.

– В чем же ты странный? – я вскинула бровь и после смешка заметила. – Надо признать, так обстоятельно, как ты, меня еще не… дезориентировали.

– Опять умные слова, за которыми ты прячешь то, что сказать тебе как раз и нечего? Не сработает, морская моя.

– А-та-та, – погрозила я ему пальцем. – Не торопись.

– Вот, кстати, странность первая. Я быстро принимаю решения и не особо люблю ждать. Я – тороплюсь.

– А я замкнутая, – я решительно, даже с некоторым бунтом в глазах, посмотрела на него. – И не люблю, когда меня принуждают. Когда на меня давят.

Он шагнул вперед, забрал у меня бокал и поставил на стол. Взял в свои ладони мои все еще холодные руки, потер пальчики, а после поочередно поднес к губам.

Я стояла, внутренне обмирая, и совершенно, вот совершенно не зная, что делать и куда бежать.

– Марин, мои родители поженились через три недели после знакомства, – неожиданно серьезно сказал он. – Предложение отец сделал уже через неделю, а понял, что хочет быть с этой женщиной, едва ли не в первый миг, как увидел. И наваждение его не прошло, а становится все сильнее с каждым годом. Потому да, глядя на них, я верю… во всякое. И тебе советую.

Он наклонился, осторожно касаясь моих губ своими, не торопя, позволяя подумать… решить.

И я решила. Обхватила его за шею и встала на носочки, отвечая на поцелуй.

Будь, что будет. В конце концов, сегодня новогодняя ночь, ночь, когда могут случаться какие угодно чудеса, даже самые невероятные. Так почему бы и не со мной?

И да, временами стоит себе позволить нырять в омут с головой и забывать про паникера по имени “здравый смысл”.

Остаток ночи прошел великолепно. Мы пили глинтвейн, который и правда был невероятно вкусным, то ли от того, что Сережа умел выбирать вино и специи, то ли дело в волшебных руках нашего повара. А дальше, почти до утра, нам играл Андрей. И да, это было потрясающе. Сергей сидел рядом со мной, держа за руку и поглаживая запястье большим пальцем. Больше ничего. Но даже от этой малости я млела и растекалась патокой. А на наших коленях лежали коты. Лайм и Апельсинка оказались умнее нас, они первыми что-то поняли. Животные вообще не заморачиваются тем, что и как выглядит, и потому до них зачастую доходит быстрее.

Под утро Сергей проводил меня до двери. Мы замерли, как подростки, не в силах вот так сразу расстаться.

– Я бы предложил тебе остаться, но ты не согласишься, – чуть хрипловатым голосом проговорил сосед из сто первой, с которым столько всего изменилось в отношениях.

– Угу, – неразборчиво буркнула я, про себя думая, что а черт меня знает.

У меня на руках сидел недовольный Лайм, который вообще не понимал, зачем его куда-то тащат от очаровательной рыжей женщины.

– Плюс… лучше потом. Ты и так была слишком большим искушением на протяжении всей ночи.

Мы замолчали. Кот начал недоумевать, отчего в его жизни нет движения, и беспокойно завозился.

– Пока? – почему-то спросила я, уже открывая дверь.

– Пока, – согласился Сергей и, придержав створку, притянул меня к себе, еще