Сделка с драконом. Мачеха поневоле - Дита Терми

Это была правда. Чистая, абсолютная правда. Он пугал меня до чёртиков. Но и не только он. Я боялась того мира, где оказалась, боялась, что просто умерла, а теперь это всё – плод моего воспалённого воображения. А может это и есть загробная жизнь? Попасть в то место, о котором думал перед последним вздохом?

Бесконечные вопросы без ответов.

– Ты изменилась, – сказал он.

– Люди меняются, – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – Даже драконы могут меняться. Если захотят.

Он смотрел на меня долго, очень долго. Иней на стенах перестал расти, застыв причудливыми узорами. Воздух в комнате был таким холодным, что, казалось, ещё немного и пойдёт снег.

Кайлэн убрал свою руку от меня, развернулся и вышел, не сказав больше ни слова. А я стояла посреди комнаты, в одном пеньюаре, и смотрела на дверь.

– Он заметил, что я веду себя странно, – прошептала я в пустоту. – Нужно быть ещё осторожнее, Ирочка.

Я подошла к стене и провела пальцем по инею. Он таял под моим прикосновением, превращаясь в капли воды.

Муж-дракон реагировал на меня. А я – на него. Но, кажется, между настоящей Ирмой и Кайлэном был один сплошной лёд. Почему?

Дорогие читатели! Хотим пригласить вас в новинку нашего литмоба:

Глава 7. Кухонный переворот

Я проснулась с ощущением, что проспала как минимум сутки.

Я, попавшая в тело Ирмы, всё ещё привыкала к новому режиму – никаких тебе ночных бдений над рукописями и утреннего кофе литрами. Здесь вставали рано, с первыми лучами бледного северного солнца, которое едва пробивалось сквозь тяжёлые тучи.

Я накинула первое, что попалось под руку из гардеробной Ирмы – тёмно-синее платье с высоким воротом и серебряной вышивкой по рукавам, – и, кое-как причесавшись, отправилась искать столовую.

Вчерашний вечер прошёл на удивление спокойно. Айлин освоилась в новой комнате, Элисса доложила, что девочка даже улыбнулась, когда увидела пуховое одеяло. Кайлэн после своего стремительного ухода из моей спальни больше не появлялся. И это, наверное, было к лучшему. Мне нужно было время, чтобы переварить вчерашнее.

Он коснулся меня. Он слышал моё сердце. Он видел меня насквозь.

Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Сначала завтрак. Потом разбор полётов с собственными гормонами.

В малой столовой, куда меня проводил услужливый лакей, было прохладно и пусто. Камин горел, но слабо, будто слуги экономили дрова. За длинным дубовым столом, сжавшись в комочек на самом краю стула, сидела Айлин.

Перед ней стояла тарелка.

Я подошла ближе и всё поняла без слов.

Каша. Овсяная, судя по виду. Она застыла в тарелке одним сплошным серым комком, по краям которого уже выступила ледяная корка. Айлин ковыряла эту субстанцию ложкой, но даже не пыталась поднести её ко рту – просто водила по поверхности, оставляя бороздки, как на мёрзлой земле.

Увидев меня, девочка вздрогнула и отдёрнула руку, будто её застали за чём-то запретным.

– Я... я пытаюсь есть, – пролепетала она. – Правда. Просто она... она...

– Холодная? – закончила я за неё.

Айлин кивнула, не поднимая глаз.

Я глубоко вздохнула, стараясь унять закипающую внутри ярость.

Ладно. Спокойно. Ты теперь злая мачеха, помнишь? Злые мачехи не бегают с криками «как вы смеете морить ребёнка голодом!». Они... капризничают. Устраивают сцены. Требуют идеального сервиса для себя, любимой.

Я положила руку на плечо Айлин и чуть сжала.

– Сиди здесь. Никуда не уходи. Я сейчас вернусь.

Глаза девочки расширились от ужаса – она явно решила, что я иду жаловаться папе на неё. Но я уже развернулась и решительным шагом направилась прочь из столовой.

Кухня нашлась быстро – по запаху. Точнее, по запахам. Пахло там сложно и противоречиво: чем-то жжёным, чем-то прокисшим и одновременно пресным, как больничная еда.

Я распахнула дверь и вошла.

Картина маслом: огромное помещение с каменными сводами, почерневшими от копоти очагами, парой вертелов, на которых что-то подозрительно худосочное вращалось, и толстым мужиком в переднике, который стоял у стола и с аппетитом уплетал что-то из миски.

Увидев меня, он поперхнулся и закашлялся. Остальная челядь – пара поварят и судомойка – замерли, как статуи.

– Миледи! – Повар вытер рот рукавом и попытался изобразить подобие поклона. Его маленькие заплывшие глазки бегали по сторонам, явно ища пути к отступлению. – Чем обязаны? Завтрак подали? Или что-то не так?

Я медленно, с ленивой грацией, которая, кажется, уже становилась моей второй натурой, подошла к столу. Провела пальцем по его поверхности – палец стал жирным. Брезгливо поморщилась.

– Подали, – процедила я. – И да, не так. Всё не так.

Я приблизилась к повару и остановилась в шаге от него, глядя снизу вверх. Он был выше меня, но в этот момент казался нашкодившим щенком.

– Скажи мне, дорогой, – мурлыкнула я, – ты когда-нибудь пробовал то, что ты готовишь? Или ты предпочитаешь есть отдельно, из вот этой миски, нормальную человеческую еду, а моей семье подсовываешь то, что не рискнул бы скормить даже бродячей собаке?

– Миледи, я... я не понимаю... – залепетал он.

– Не понимаешь? – Я картинно всплеснула руками. – Хорошо, я объясню популярно. Каша, которую ты подал леди Айлин, настолько холодная, что её можно использовать вместо камня для строительства стены. Я уверена, что если бы я бросила эту кашу в тебя, она бы оставила синяк. Ты этого добиваешься? Чтобы ребёнок подавился ледяным комком?

Повар побелел. Судомойка и поварята вжали головы в плечи.

– Я... я прикажу подогреть, миледи, – проблеял он.

– Подогреть?! – Мой голос взлетел на октаву, я вложила в него всё презрение, на которое была способна. – Ты собрался подавать моей падчерице вчерашнюю кашу, тупо разогрев её? Ты в своём уме? Или ты думаешь, что если леди Айлин маленькая, то её можно кормить помоями?

Я обвела взглядом кухню. Мой взгляд упал на вертел, где вращалась какая-то тощая птица.

– А это что за мумия? – ткнула я пальцем в направлении очага. – Ты решил, что раз драконы любят холод, то и еду им надо подавать дохлую? Я требую, чтобы мясо было сочным! Чтобы оно таяло во рту, а не скрипело на зубах, как наждачная бумага!

– Миледи... – Повар уже не знал, куда деваться.

Я подошла