Фальшивая истинная для Злого Ёкая - Хэля Хармон

– Назови своё имя, человечка, – приказал Азарей. Что там было в его голосе? Угроза скорой расправы? Наверно да. Но даже не буду вникать. Я вся – слёзы, злость на судьбу, тоска по дому и заполошный стук сердца, что отдаётся в висках.

Но что-то заставило меня ответить:

– Ами…

– Ами. Будут тебе травы. И чан с водой, – хмыкнул атан Азарей, – очень большой чан.

– А? – я замерла, поднялась на локте. Утёрла тыльной стороной кисти слёзы.

Что-то в интонации атана очень… ну очень меня насторожило.

– Сейчас пойдёшь со мной, – приказал атан, – я прикажу подать все травы, которые ты скажешь…

– К-куда пойду? – севшим голосом спросила я, отсаживаясь от атана подальше, отползла куда-то в изголовье кровати.

Азарей хищно отмахнул алым хвостом, поднялся с кровати и оскалился:

– Где мои манеры. Познакомимся поближе, человечка Ами.

Я похолодела. А атан Азарей продолжил:

– …Пойдём в мои личные купели. Где будет сколько угодно воды. И еды. И никто не посмеет тебя отвлекать… от меня. Ведь лекарство — это искусство. И оно требует концентрации…

Глава 4

Ами

Атан Азарей ушёл.

Чуть позднее две неразговорчивые женщины-ёкайки принесли мне очень странный свёрток полупрозрачной богатой ткани и ровным тоном оповестили:

– Переодевайтесь в кимоно для купелей, виана-человечка. И следуйте за нами. Обед подадут в водяные сады…

Я сочла за лучшее подчиниться. В углу, близ изголовья широкой кровати, я заприметила резную ширму – идеально! Я юркнула за неё со свертком в руках. Скинула своё кимоно – но нижние ткани оставила на себе, разумеется. Спешно нацепила светлое кимоно с золотистой вышивкой. Э… оно всё-таки полупрозрачное? Или тут так свет падает?

Ох, небожители!

И мне в таком виде надо куда-то выйти?

Пытаться кого-то лечить? А я не умею лечить! И то, что я буду почти-голая, не добавит мне душевного покоя и кон-цен-трации!

А еда…

Её принесут в “водяные сады”? Это прямо в купели, что ли? Не припомню, чтобы Шиарей и Лина хоть раз что-то говорили о традиции ёкаев кушать в купелях! Или это просто было неуместно обсуждать со мной, вот и не говорили?..

Надо было расспросить обо всём этих женщин – работниц дворца. Но на эмоциях я в итоге спросила невпопад, самое несущественное и неподходящее:

– Водяные сады – это что?..

Мне не ответили. Я вышла из-за ширмы и оглядела себя в овальное золочёное зеркало, вмурованное в стену спальни. Фух… ткань на теле не выглядела прозрачной, а когда я держала её в пальцах, казалось, видела через неё насквозь. Чудеса…

Я сделала пару шагов к женщинам-ёкайкам, которые старательно изображали слабослышащих.

Всё ясно. Им не велено со мной болтать, как и синекожим стражникам. Тут жутковатый генерал-змей имуги мог даже полезнее оказаться! Но увы – он был не самым приятным собеседником, да и вскоре после появления разгневанного Азарея (а бывает ли краснохвостый доволен чем-то в принципе?) – имуги как ветром сдуло. Змей наверно думает, будто я не заметила тяжёлый взгляд, который его атан Азарей на него кинул. Взгляд-камень. Взгляд-приказ. “Иди отсюда, пока тебе не накрутили хвоста” – так бы его растолковал наш божественный кот-покровитель Миуки.

Кстати, его добрый совет бы мне сейчас совсем не помешал! Но божественный кот не спешил явиться мне на выручку. То ли не мог, то ли считал, что я сама должна справиться. А Миуки был мудр, так что...

Соберись, Ами.

Всё как будто против меня. И в этой игре мне досталось наихудшее расположение камней-фишек, и вот-вот мои жалкие комбинации смахнут с доски вовсе! Но я не из тех, кто легко сдаётся. И вообще…

Дрожать и трястись не буду!

Я твёрдо намерена переломить ход этой “игры”!

Я сделала шаг ещё более уверенный.

Женщины почтительно кивнули и жестом просили следовать за ними.

Я медленно кивнула в ответ – тщательно копируя размеренные жесты моей сестры Линари – так, как будто и правда переставала бояться.

И вот я опять в широком коридоре.

Иду… вперёд. Вниз. Переход. Подвесной сад.

Я старалась выглядеть смелой. Честно. Я не заметила, как меня привели в дивную комнату с прозрачным потолком, похожим на стеклянный купол, по которому вились изящные лианы. Много света – точно под открытым небом.

А под куполом – точно цветы на поляне – ловили солнечные блики водной гладью с десяток чаш-купелей. Просторные, как небольшие озерца, вроде тех, что создают при храмовых садах. Одни купели были круглые, другие более вытянуты скорее как овал, третьи формой походили на гусиное яйцо… Ох, ну и чудно!

Вода в некоторых купелях блестела молочно-белым, а в других — была прозрачна как слеза. Где-то пузырилась подобно целебным гейзерам, а где-то воды замерли неподвижно. И всё это великолепие заковано в белый камень, между чашами перекинуты мостики, а в ближайшие бассейны сойти можно по крутым ступеням, мягко отливающим золотом под водой…

Невероятная красота. И я бы насладилась ею, если бы не страх…

Возможно, я слегка дрожала, но хочется верить, что было почти незаметно. Уж не знаю, спросит ли атан этих женщин-сопровождающих, как я себя вела. Но вот желаю, чтоб если бы спросил – они бы ответили: “фи, да ей вообще всё нипочём, о наш страшный правитель-повелитель! Это неправильная вина-человечка. Может, вернёте её откуда взяли?”

И Азарей такой: “А давайте!”

И возвращает.

Я тихонько захихикала себе под нос, наслаждаясь надуманным сказочным избавлением. Такая хитрость. Уловка. “Изображай, пока не поверишь”. Да, я влипла в очень нехорошую историю, но твёрдо намереваюсь вынести всё с честью и попробовать переиграть этого хвостатого…

Из мечтаний меня вывел недобрый голос Азарея:

– Рад, что тебе весело, человечка.

Я невольно тихонько вскрикнула.

Его же здесь не было!!!

Но этот опасный голос я ни с кем не спутаю.

Мои сопровождающее как-то ловко испарились. А я быстро нашла атана взглядом – он уже расположился в купели. В одной из дальних каменных чаш. Азарей вальяжно откинулся на покатый бортик, прикрыв глаза. Все его тело скрывает каменная чаша, я вижу лишь мощные плечи и грудь. И…

Он же там не голый? Это было бы очень неприлично.

Нервно сглатываю.

Ну нет-нет. С чего бы? Ведь раз мне выдали кимоно для купелей, то и наверняка атану полагаются хотя бы штаны! Он не мог раздеться! Он же знал, что