Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата

чтобы сделать хороший кадр, и достала зеркалку, которую сама же предложила купить год назад для таких случаев. В мои обязанности входило регулярно обновлять его соцсети, и я знала, что спонсоры и фанаты обожают живые фото с тренировок.

Никто не обратил на меня внимания – все были слишком заняты. Достав технику, я стала ждать подходящего момента. В объективе лицо Эйдена казалось меньше, а мышцы – не такими рельефными. Последние две недели он ел меньше, чтобы сбросить пару килограммов к сезону. Вот он присел перед покрышкой, и его плечи и ноги будто раздулись, став еще внушительнее. Я даже различала борозды на его бедрах – такими они были мощными.

Многие думали, что такие мышцы – результат стероидов, но я знала, что его тело держится на огромных объемах растительной пищи. Он не принимал даже безрецептурные лекарства. Когда этот упрямец в последний раз болел, он отказался от прописанных антибиотиков. Не было смысла даже покупать обезболивающие после его операции – он бы их выкинул. Может, поэтому он был таким сварливым. Он избегал любых консервантов, парабенов и агрессивных сульфатов.

Стероиды? Да ну.

Я сделала несколько кадров, пытаясь поймать удачный ракурс. Поклонницы Эйдена сходили с ума от фото, где видна сила его тела. А когда он тренировался в обтягивающих шортах? «БАМ! Я ЗАЛЕТЕЛА», – написала одна фанатка под фото, где он приседал. Я чуть не поперхнулась.

После таких постов его почта забивалась до отказа. Фанатки получали свое, а Эйден был не против. К счастью для него, между семестрами я посещала курсы фотографии в местном колледже, надеясь подрабатывать на свадьбах.

Покрышка начала подниматься. Лицо Эйдена исказилось от напряжения, пот стекал по вискам вдоль толстого белого шрама. Люди иногда обсуждали этот шрам при мне, думая, что я не слышу. Они считали, что это след пьяной выходки в колледже.

Как бы не так.

В объективе я увидела, как Эйден морщился. Его тренер подбадривал его, не сходя с места. Я сделала еще несколько кадров, подавляя зевок.

– Привет, – прошептал кто-то прямо у моего уха. Слишком близко.

Я замерла. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. В окружении Эйдена был только один человек, при виде которого мне хотелось бежать. Я едва не вздрогнула и мысленно сказала себе: «Надеюсь, это последний раз, когда я его вижу».

Что ж, я решила не показывать ему свою неприязнь – по себе знала, это только усугубит ситуацию. Да и жаловаться Эйдену на его же товарища по команде? Бессмысленно. Я даже Заку, с которым мы дружили, ни разу не обмолвилась, что Кристиан действует мне на нервы. С какой стати я стану посвящать в это человека, с которым у меня чисто рабочие отношения?

Но факт оставался фактом: Кристиан меня раздражал. На всех мероприятиях «Трех сотен» я старалась держаться в тени, сохраняя вежливую улыбку с теми, кто ко мне хорошо относился. Тревор еще на собеседовании четко дал понять: моя роль – оставаться незаметной. Весь свет должен падать на главную звезду, а не на его ассистентку. Меня такой расклад вполне устраивал – особенно если это означало отсутствие Кристиана в моей жизни.

Я натянула вымученную улыбку и сказала, не поворачивая головы:

– Привет, Кристиан.

Мне пришлось постараться, чтобы звучать дружелюбно. Игнорировать его привлекательную внешность было легко, если знать, кто за ней скрывается: самовлюбленный наглец, которого в прошлом сезоне дисквалифицировали за пьяную драку в баре. Это о многом говорило. Кто вообще так рискует, зарабатывая миллионы в год? Только полный идиот.

– Рад тебя видеть, – сказал псих Кристиан.

Я едва сдержала раздраженный вздох. Понятия не имела, что он тренируется здесь же. Думаю, Эйден тоже не знал, да и не интересовался.

– Снимаешь Грейвса? – спросил он, садясь рядом на пол.

Я поднесла камеру к лицу, надеясь, что он поймет намек.

– Да.

Кого еще я могу снимать? Я сделала еще пару кадров, пока Эйден переворачивал покрышку и снова приседал.

– Как дела? Давно не виделись.

– Хорошо.

Прозвучало резко? Возможно. Но у меня не оставалось сил на вежливость – не после всего, что он успел выкинуть. Да и он прекрасно знал, как долго Эйден был вне игры. Звезда команды, травма… Кто-то из игроков уж точно держал с ним связь. Кристиан не мог быть в неведении. Да я сама, включая любой спортивный канал, то и дело натыкалась на обсуждения будущего Эйдена.

Исходящий от Кристиана жар обжег мое плечо.

– Грейвс, конечно, быстро восстановился.

Через объектив я поймала взгляд Эйдена – он сердито смотрел прямо на меня, пока тренер что-то помечал в блокноте. Я замерла в нерешительности: помахать? Подойти? Но он оказался быстрее.

– Свободна, – громко бросил он.

Я… что?

Камера бессильно опустилась в руках. Я уставилась на него, поправляя очки. Показалось?

– Что ты сказал? – прозвучало медленнее, чем я хотела.

– Свободна, – повторил он без тени сомнения.

Свободна.

Глаза расширились сами собой. Сердце отозвалось частой дробью в висках. Я резко вдохнула, заставляя себя дышать ровно.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять.

«На зло часто стоит ответить добром», – когда-то советовала мама Дианы, глядя, как я переживаю из-за сестриных придирок. Тогда ее слова пролетели мимо ушей, но годы научили меня терпеть чужие выходки – и совет внезапно обрел настоящий смысл.

Правда в том, что улыбка в ответ злит глупцов куда сильнее, чем любая грубость. Пусть окружающие решат, что у меня не все дома, – я готова была пойти на этот риск. Но в тот момент мне потребовалась вся моя воля, чтобы не послать Эйдена куда подальше.

Игнорировать мои шутки или односложно бросать «пока» – это одно. Но вот так, при всех? Да, он никогда не славился ангельским характером, но обычно хотя бы придерживался приличий. По крайней мере, на людях.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Я сделала глубокий вдох и собралась.

Я посмотрела на него с самой светлой улыбкой, какую смогла изобразить, хотя внутри все кипело, и мне отчаянно хотелось, чтобы у него случился понос. Прямо сейчас.

– Что, черт возьми, с ним такое? – тихо пробормотал Кристиан, пока я упаковывала камеру.

Я металась между желанием немедленно уйти и остаться из принципа – ведь только окончательно рехнувшийся человек мог ожидать, что я стану подчиняться приказам, отданным таким тоном.

Мысль о том, что скоро мне не придется мириться с его поведением, отозвалась жгучим облегчением в висках и между лопатками. Я готова была терпеть его холодность и отстраненность. Могла закрывать глаза на то, что