Оглушающая тишина - Наталья Малышева

— Ты, кстати, можешь уже возвращать на место рубашку-то, — улыбнулась Эстер, чуть дольше, чем самой того хотелось, задержав взгляд на рельефном торсе Пьеро.

Бароне не стал ерничать по этому поводу, хотя его так и подмывало немного поиграть мышцами и понаблюдать за реакцией девушки.

— Так лучше? — спросил молодой человек, вернувшись к столу в белоснежной рубашке с закатанными по локоть рукавами.

— При условии, что мы ужинаем дома и за столом, конечно, — кивнула Эстер. — У нас же не пляжный пикник. Ну, хорошо. У тебя прекрасная фигура с отлично проработанными рельефами и ты не зря каждый день пропадаешь в спортзале. Как художник и ценитель всего прекрасного ответственно тебе заявляю — смотреть на тебя исключительно приятно. Ты ведь это хотел услышать?

— Ты знаешь, мне все больше начинает нравиться твоя манера говорить в лоб все, что на уме, — промурлыкал Бароне, подойдя к Эстер достаточно близко, и девушке пришолсь чуть приподнять голову, чтобы встретиться с ним взглядами. Она смотрела ему в глаза достаточно спокойно, не принимая попыток ни отодвинуться, ни приблизиться. С другой девушкой Пьеро давно бы попробовал проверить влияние своего одеколона в ближнем бою, но сейчас у него из головы не выходили слова брата о том, что в первый вечер он ни в коем случае не должен целовать Эстер. Пришлось взять себя в руки и смириться с ролью простого собеседника. — Ты не против, если теперь я на кресле посижу?

Видимо, девушка все же ждала от Бароне немного другого поведения, потому что чуть замешкалась перед ответом, но потом все же кивнула.

— Да, конечно.

— Тогда поделим все по-братски? Тебе сыр, мне мясо?

— Чего это тебе мясо? — возмутилась Эстер. — Давай, фигуру береги. Жуй свою рукколу, — засмеялась девушка, придвигая к Бароне тарелку с салатом, а мясную нарезку наоборот перемещая поближе к себе.

— Вот почему хорошо гостить у Франца с Ритой. Они-то никогда не претендуют на прошутто, — Пьеро наигранно обиделся и стал демонстративно выедать из салата все листы рукколы.

Эстер улыбнулась, наблюдая за этой уморительной картиной.

— Ой, ладно, ладно. Может на кого другого это и подействует, но не на меня.

Пьеро лишь пожал плечами, продолжая добывать рукколу среди прочих ингредиентов салата. Эстер прищурилась, раздумывая, чем же воздействовать на этого упрямца, параллельно дегустируя шарики моцареллы и бурраты.

— Как сыр? — поинтересовался Пьеро, наблюдая, как с тарелки исчезают шарик за шариком.

— Отличный, — кивнула Эстер, выбирая, что еще можно попробовать. А потом добавила: — Как руккола?

Они с Пьеро встретились взглядами и не сговариваясь расхохотались.

— Ой, ладно. Забирай свое мясо. Я все равно вечером практически не ему, — как бы нехотя проворчала Эстер, но все же сама подвинула к Бароне тарелку с мясной нарезкой.

— А ведь я с самого начала именно это и предложил... - развел руками Бароне.

— Зато после того, как тебе пришлось добывать и отвоевывать свой ужин, он покажется вдвое вкуснее, — хитро прищурилась девушка. И Пьеро мысленно признал, что Эстер оказалась права на все сто.

Стоя возле двери студии с надежно упакованным рисунком в одной руке и корзинкой с посудой из Донателло в другой, Бароне внимательно смотрел в бесконечно зеленые глаз девушки, пытаясь понять, о чем она думает.

— Тебя точно не нужно отвезти домой?

— Нет, я еще немного поработаю в тишине и потом вызову такси.

— Спасибо за чудесный вечер. Совершено неожиданно мне очень понравился подобный формат свидания.

Эстер улыбнулась.

— Ладно, не буду упрямиться и лукавить. Мне тоже было весело. Еще и наброски для новой серии отработали...

— Повторим?

— Я... Не знаю, — неожиданно вдруг смутилась девушка.

— Ты же сказала, что все было хорошо.

— Пьеро, соглашаясь на этот вечер, я не рассчитывала на продолжение. Это был просто вечер. Мне не нужны сейчас ни отношения, ни намеки на отношения, — немного путано ответила Эстер. — Послезавтра я улетаю в Голландию на стажировку. А когда вернусь... Когда вернусь, думаю, у тебя уже все будет по-другому.

Бароне молча смотрел на девушку, а потом спросил:

— Могу я записать твой номер телефона? Я знаю, он есть у Франца, но я хочу, чтобы ты сама его дала.

— Пьеро, не стоит. Мы не настолько знакомы, чтобы созваниваться по утрам и желать друг другу хорошего дня. И все мессенджеры... От них ничего хорошего. Ты не видишь глаза человека, с которым общаешься. Тебе приходится самому додумывать интонацию... Иной раз фантазия способна сыграть злую шутку, вложив в текст совсем не тот смысл... Я не думаю, что нам это нужно.

— И все же?

Эстер несколько секунд молчала, а потом кивнула.

— Хорошо, но пообещай, что позвонишь или напишешь только в случае крайней необходимости. Никакого пустого трепа, никаких разговоров ни о чем.

— Обещаю.

Девушка взяла записную книжку с одной из ближайших полок, написала строчку из цифр, вырвала листок и протянула его Бароне.

— Спасибо. И доброй ночи, — с ноткой грусти добавил Пьеро.

Девушка по привычке хотела протянуть ему на прощание руку для рукопожатия, но Бароне жестом показал, что обе его руки заняты вещами и демонстративно подставил щеку для прощального поцелуя. Эстер пришлось сдаться, и девушка еле заметно прикоснулась губами к щетинистой щеке, которая оказалась гораздо мягче, чем смотрелась.

— Передавай привет Францу, — услышал Пьеро за своей спиной голос Эстер, когда уже начал спускаться по лестнице. Молодой человек обернулся.

— Непременно. А ты, если вдруг вспомнишь обо мне в Голландии, прихвати на обратном пути коробочку с их знаменитыми вафлями.

— Хорошо. Постараюсь не забыть.

Спускаясь по лестнице, Пьеро тешил себя надеждой, что фраза "постараюсь не забыть" относилась больше к нему, чем к вафлям.

10 / Сувенир из Голландии

С того вечера, как Пьеро попрощался с Эстер перед ее отлетом в Голландию, прошло чуть больше трех месяцев. Начался гастрольный тур, и Бароне менял города и страны, чередуя концерты, интервью и записи телепередач. После нескольких концертов в Японии была Европа, и теперь трио возвращалось в родные стены, готовясь к серии итальянских выступлений.

За эти три месяца Пьеро несколько раз прилетал в Италию и, если был на материковой части, неизменно останавливался у брата в Болонье. Сам он об Эстер речь не заводил, Франц его тоже ни о чем не спрашивал. В конце концов Пьеро смирился с тем, что девушке не особо интересно его общество, раз по возвращении из Голландии она никак не дала о себе знать. Если бы она хотела, если бы только она хотела, даже эти дурацкие голландские вафли могли бы