Поглощённая - Мег Смиттерман

— А я что говорила, — громко шепчет Дарси.

— Нет, нет, — говорит Бен в ответ на мое предложение, отмахиваясь от меня. Слава богу, он игнорирует намеки Джулиана и Дарси. Но беспокойство на его лице заставляет меня напрячься. — Это недалеко, всего пара километров. Я вернусь задолго до обеда.

— Подожди, — говорит Дарси. — Что за аномалия? Почему мы до сих пор о ней ничего не слышали?

— Потому что это может оказаться ничем, — отвечает Бен. — Послушайте, если кто-то из вас захочет выйти в поле, пока меня не будет, — хорошо. Но не ходите поодиночке. Я всё еще хочу сегодня проверить периметры, прежде чем разрешу одиночные вылазки.

— Да, хорошо, — зевая, говорит Джулиан. — Дарс, у тебя остался еще этот кофе?

Она кивает, и они направляются обратно к главной палатке.

Мы с Беном остаемся вдвоем. Он забирает пистолет, бесцеремонно запихивая его в набедренную кобуру. Поворачивается и видит, что я смотрю.

— В чем дело, Джонс?

Я вздрагиваю, понимая, что засмотрелась.

— Ох, эм. Ты уверен, что не хочешь, чтобы я пошла с тобой? Мне бы не помешала прогулка.

Он колеблется. Мне почти кажется, что он скажет «да». Затем:

— Не-а. Мне не помешает побыть одному. Постарайся сегодня отдохнуть, ладно? Посмотри, есть ли еще вино из Напы к ужину. — Он ухмыляется, делает несколько шагов спиной вперед, затем отворачивается и широким шагом направляется на равнину, травы тянутся следом за ним. Он лениво протягивает руку, и его ладонь скользит по траве.

Меня передергивает, затем я трясу головой, чтобы прояснить мысли. Он даже не в моем вкусе.

Звук перепалки Дарси и Джулиана доносится до меня от главной палатки, и я, отвлекшись, поворачиваюсь туда. Может, я позавтракаю и загляну в лабораторную палатку. Уверена, бóльшая часть оборудования уже старая и, вероятно, как минимум нуждается в чистке. Я привезла с собой почти всё, что мне понадобится, но мне любопытно посмотреть, что можно спасти от прошлой экспедиции.

Я возвращаюсь в свою палатку и чищу зубы, затем натягиваю куртку и как следует зашнуровываю ботинки. Прикрепляю рацию к куртке и приглаживаю волосы, заправляя их за уши в безнадежной попытке почувствовать себя собранной. Прихватив из рюкзака питательный батончик, я направляюсь к лабораторной палатке.

Стая птиц поднимается от кромки леса за лагерем — маленькие силуэты на фоне неба. Если бы я не знала наверняка, то подумала бы, что это земные птицы. Не то чтобы я когда-либо видела их вживую, а не на записях или в дерьмовой виртуальной реальности. Но что-то глубоко внутри меня поднимается навстречу птицам, желая дотянуться и ухватиться за их хвосты, позволить им унести меня куда-нибудь далеко-далеко. К бьющимся океанским волнам, к покрытым снегом горным вершинам.

Предполагается, что мы будем брать образцы, проводить тесты. Выполнять научную работу, чтобы определить жизнеспособность Планеты. Но разве мы не исследователи тоже? Разве мы не заслуживаем того, чтобы подпитывать свое чувство чуда?

Я останавливаюсь, поворачиваясь к колышущейся равнине. Здесь тихо. Так зелено. Это выглядит как сон, как желание, превратившееся из острой боли в атом, сформировавшееся, затвердевшее и раскинувшееся передо мной. Как я могу не быть очарованной? Это всего на секунду. А потом я пойду в лабораторную палатку.

Охваченная чем-то вроде эйфории, я выхожу на равнину. Прохладный утренний ветерок приветствует меня и приподнимает мои волосы, касаясь затылка, челюсти, лица. Я закрываю глаза, глубоко вдыхая. Это самый чистый воздух, который я когда-либо пробовала на вкус.

Дальше, дальше. Я хочу быть окружена этим.

Интересно, было ли так же и для моей матери. Её экспедиция, должно быть, мало чем отличалась. Они высадились здесь, когда ей было всего двадцать три, лучшему ботанику, которого только могло предложить человечество. Интересно, смотрела ли она на это же ясное небо, чувствуя, как в уголках глаз собираются слезы. Чувствовала ли она себя бесконечной, когда касалась этой травы.

Я иду медленно, понимая, что должна оставаться в пределах видимости лагеря. Но это всего на минутку. И кто бы мог меня винить, когда трава тянется за мной, приветствуя меня так же, как и ветерок? Она нежно меня целует. Прохладные бусинки росы капают с изогнутых травинок, смачивая мне пальцы.

Еще чуть-чуть дальше.

Мне нужна всего секунда.

7

Джонс, прием.

Солнце греет мне лицо.

Джонс.

Я открываю глаза, щурясь от света. Травы шуршат надо мной, словно шепчущий лес. Я лежу на спине посреди равнины и смотрю в небо.

Джонс, прием.

Кто-то говорит со мной, но голос звучит с помехами, приглушенно. Кому могло понадобиться отрывать меня от этого? От этого экстаза — лежать, плотно прижавшись спиной к живой земле. Я зарываюсь пальцами в почву и вздыхаю. От этого — моей кожи, касающейся грунта. От этой радости жизни, склоняющейся надо мной: травы ласкают мои руки и ноги, мои щеки, самозабвенно обвиваются вокруг меня, не скованные ни приличиями, ни физикой, ничем вообще.

Я томно вздыхаю. Закрываю глаза и начинаю разлагаться.

Это похоже на медленное приближение к оргазму, нарастающую тягучую боль, напряжение в самом нутре, осознание — надвигающееся блаженное удовольствие. Опарыши поднимаются из земли и пожирают меня. Моя плоть сгнивает, обнажая выбеленные солнцем кости. Грибы кучкуются в самых мягких местах, там, где плоть теплая и полна бактерий.

Да.

Мое тело растворяется в земле, дюйм за дюймом.

Джилл Джонс! Ответь!

Повышенный голос Бена прорезает туман полусна и окончательно меня будит. Я снова открываю глаза, и солнце безжалостно слепит меня. Я сажусь, закрывая лицо рукой от слишком яркого света. Нажимаю большим пальцем на кнопку рации.

— Что?

Господи, не пугай меня так.

— Извини. — Я бездумно провожу пальцем по травинке, и она обвивается вокруг меня, спускаясь до самого запястья. — Я уснула.

Уснула.

— Что-то вроде того. Странные сны.

Странные сны? Джонс... Что я, блять, говорил о том, чтобы не уходить в одиночку? Оставайся там, я иду к тебе.

— Нет, не беспокойся, я в порядке. — Я рассматриваю грязь под ногтями. О чем я только думала, решив вздремнуть посреди нигде? Я даже не помню, как легла. Если бы погода испортилась... но погода здесь не портится. Здесь не бывает внезапных бурь или внезапных наводнений. Никаких скрытных хищников. Только мягкие дни и свежие ночи, идеальные условия. Всегда.

Я в четверти клика от твоей позиции. Буду через секунду.

— Что еще, блять, за клик?

Это километр.

Я встаю, оборачиваюсь и вижу фигуру Бена, шагающего ко мне сквозь траву. Я машу ему рукой, но он не машет в