Доктор-попаданка генерала-дракона - Лана Кроу

Басман сделал вид, что не услышал, я тоже постаралась не реагировать, но внутри все сжалось от боли. Неужели ему совсем нечего доброго вспомнить?

— Богиня Лада, мы взываем к тебе и просим разрешения говорить! Дай слово Асмиру, его отцу, его матери! — провозгласил Басман. И тут произошло чудо — свеча в руках Асмира сама собой зажглась. Я таки прямо открыла рот от удивления… И правда… сама… зажглась! — Богиня Лада, мы взываем к тебе и просим разрешения говорить! Дай слово Катрине, ее отцу, ее матери! — так же громко произнес Басман.

Я уставилась на свою свечу в предвкушении. Но… ничего. Фитиль оставался темным и холодным. Мы простояли в гнетущей тишине целую минуту, но чуда не случилось. — Что происходит? — спросил Асмир, и в его голосе зазвучала тревога. Басман нахмурился. — Богиня Лада, мы взываем к тебе! — повторил он громче, словно богиня могла не услышать. — Дай слово Катрине!

Тишина. — Так… — произнес Асмир. — Богиня, я так понимаю, не желает с нами говорить? — Богиня Лада великодушна и всегда дает слово, особенно когда речь идет о чувствах и семье. — Но, как видите, не дает. Значит, что-то не так?

Да все было не так! Хотя бы то, что я — не Катрина. Страх снова сжал горло.

Басман задумался, а потом пристально посмотрел на меня — таким взглядом, будто видел насквозь. — Катрина, скажите… а вы не меняли имя? — спросил он, и я застыла. — Знаете, в некоторых деревнях есть традиция: при рождении дают одно имя, а по достижении определенного возраста, после обряда инициации, меняют на другое. В моей практике бывали подобные случаи. Возможно, богиня желает услышать ваше первое, истинное имя.

Оба мужчины уставились на меня. Я сглотнула, чувствуя, как трясутся руки. Значит, Катрину она не признает в моем лице… Значит… Значит, она хочет мое настоящее имя? — Ирина, — тихо сказала я. Родное имя отдалось в душе щемящей тоской и нежностью. — Ирина… — медленно повторил Асмир, словно пробуя имя на вкус. — Интересно. — Богиня Лада, мы взываем к тебе! — снова заговорил Басман, и в его голосе появилась новая уверенность. — Просим дать слово Ирине, ее отцу, ее матери!

И чудо свершилось. Маленький огонек вспыхнул на кончике моей свечи, и внутри меня зародился детский, чистый восторг. Я увидела магию! Прожила семьдесят пять лет, будучи убежденным скептиком, и вот она — настоящая магия, прямо на моих глазах! И это не дешевый фокус. — Отлично! — с облегчением выдохнул Басман. — Прошу прощения, но отныне я буду обращаться к вам «Ирина», раз богиня одобрила именно это имя.

Я радостно кивнула. Это меня только обрадовало. Снова на мгновение побыть собой. — Итак, Ирина и Асмир. Теперь вы должны сказать что-то от лица своих родителей. Какое-то важное наставление, которое они давали вам о браке.

В голове снова всплыли ужасные слова Асмира. Я кинула на него взгляд. Дракон закрыл глаза, его лицо исказила гримаса боли, будто одни воспоминания причиняли ему страдание. Затем он глубоко вздохнул. — Брак дан для достижения целей и скрепления родов. Любовь можно найти на стороне, — ровно, без эмоций произнес он, глядя на алтарь.

Слова Асмира отдались каким-то горьким привкусом. А выражение его лица, безразличное, каменное… Так люди говорили о вещах, которые делали им так сильно больно, что не хватало эмоций их выразить. — Ваша очередь, Ирина, — сказал Басман. Надо отдать ему должное — ни откровения Асмира, ни ужасные «наставления» его родителей не поколебали спокойствия жреца. Его задача была — провести обряд.

Обращение к моему настоящему имени дало надежду, что я могу говорить от своего лица. От лица тех, кого я любила, и кто любил меня. Я не знала родителей Катрины. Но я знала своих. Мою прекрасную маму, Веру Львовну, и моего любимого папу, Виталия Валерьевича. Людей, которые посвятили мне всю свою жизнь и чью любовь я пронесла через всю свою. — Брак — это сложно, — заговорила я тихо, и перед глазами встало лицо мамы. Навернулись предательские слезы. — Вы будете спорить, будете ругаться. Вы не обязаны быть одинаковыми. Но вы обязаны держаться друг за друга. Поддерживать. Быть рядом в самые трудные минуты. Брак — это не отдых, а ежедневная работа. И пока вы оба работаете над ним, ваша любовь будет жить.

Закончив фразу, которую мама когда-то сказала мне перед моей свадьбой, я всхлипнула и улыбнулась сквозь слезы. Мои родители были примером настоящей любви. Мама до последнего ухаживала за отцом, держала его за руку, когда тот уходил. А отец… он снимал с нее сапожки, когда у нее замерзали пальцы, научился готовить, когда она сломала руку. Он трясся над ней, как над самым дорогим сокровищем. Они любили нас, детей, но даже когда мы разъехались, они жили друг для друга. До самого конца. — Прекрасно, — мягко сказал Басман, и я вынырнула из воспоминаний. Я почувствовала на себе тяжелый взгляд и поняла, что Асмир смотрел на меня все это время. Но когда я повернулась, он резко отвел глаза. — Теперь вы можете поджечь общий очаг от лица своих родителей. Сделать это нужно одновременно.

Мы с Асмиром шагнули вперед и почти синхронно поднесли свои горящие свечи к большой центральной. Она ярко вспыхнула, вобрав в себя оба наших пламени. — Милостивая Лада! Подтверждаешь ли ты союз Асмира и Ирины? — громко спросил Басман.

Огромная свеча горела ровным пламенем секунду, две… А потом — резко погасла, будто ее захлопнули невидимой рукой. — Лада не подтверждает ваш союз, — тихо, но четко произнес Басман.

Глава 13

Ирина

— Итак, — начал Басман, потирая руки, — С чего начинается любой брак?

Задал он вопрос, пожалуй, к которому мы с Асмиром были совершенно не готовы. — С безысходности, — предположил Асмир с каменным лицом. Басман вздохнул и посмотрел на меня. — С любви? — как человек старой закалки, предположила я. В мое время браки заключали исключительно по любви. Денег у нас тогда ни у кого не было. Мы были послевоенным поколением. Большая часть выросла в деревнях, и даже уехать в город казалось роскошью. Мы много работали, знали цену еде и вещам. Помню еще те времена, когда кусочек отколотого сахара был лакомством, а платье шилось вручную из купленной ткани. Что еще можно было искать в браке, кроме самой чистой и искренней любви? С парнем тогда можно было разве что подержаться за ручки, сходить в кино или потанцевать в том самом сшитом платье на сельских танцах.