Что скрывает Диана - Ася Лавринович

– Артемьев с нами весь вечер тусовался. Жалко, что ни с кем из актеров не получилось подружиться. Как-то все быстро потом смылись. Твоя мама ведь тоже рано уехала? Молодняк мог бы и с нами в клуб завалиться, но они все с коронами на головах! – Мила возмущенно фыркнула.

– И с кем же вы тогда тусовались?

– В основном с ребятами-блогерами, они ведут каналы о светской жизни. Были еще эти… синемафилы! Но с ними жуткая скучища… Слушай, а мне вчера сказали, что в следующую субботу еще одно мероприятие состоится, тоже закрытое. – Голос Милы вдруг стал совсем елейным. – Ты ничего не слышала о таком?

Я ничего не слышала, но зачем-то сказала:

– Что-то такое припоминаю…

– Ой, а ты не могла бы снова достать нам проходки?

И сразу все встало на свои места. Вот почему Мила ко мне прицепилась с самого утра.

– Хорошо, попробую вам помочь, – пообещала я.

– Отлично! – обрадовалась Мила. А затем, понизив голос, добавила: – А я, в свою очередь, обещаю снова позвать Леона, если ты вдруг застесняешься.

Я покраснела. Мила быстро догадалась о симпатии и нашла мою слабость. Теперь будет каждый раз манипулировать. А я каждый раз поддаваться.

Одногруппница не отпускала меня до самого гардероба. Даже заботливо заняла очередь, чтобы я успела сдать пальто до звонка на пару. Ей не хватало только переодеть меня, как в детском саду. Мне хотелось сказать Миле, чтобы она так сильно не старалась, проходки я и без этого, если смогу, достану. Но в один момент плюнула: если ей так нравится подлизываться, я не против. И все-таки происходящее казалось неприятным и неправильным.

Однако до аудитории я дошла одна, Мила сослалась на то, что ей нужно дождаться Нику в рекреации. Занимая место, я воровато осмотрелась в страхе, что кто-то прочитал в светском паблике о моем позоре и растрепал остальным. Но в аудитории, как обычно, никому до меня не было дела. Только наша староста Кристина Сыркова вдруг приземлилась рядом со мной и разгоряченным шепотом спросила:

– У твоей мамы была вчера премьера?

– Ну да, – с опаской проговорила я. – А что?

Кристина тряхнула каштановыми кудрями, готовясь к расспросу. Полненькая, розовощекая, улыбчивая. Она громко говорила, заливисто смеялась и носила яркие необычные вещи, тем самым еще больше привлекая к себе внимание. Вот и сегодня, помимо пушистого розового свитера, я заметила на ней серьги в форме арбузов. В безрадостное межсезонье цветной гардероб Сырка, как Кристину называли в нашей группе, радовал глаз.

– Жду не дождусь, когда выложат все серии целиком! О-о, я такой фанат твоей мамы, ты бы знала! Как увидела ее в театре в «Трех сестрах», так по уши влюбилась!

Сырок болтала без умолку. Я знала, что Кристина огромная поклонница театра и нашего кинематографа. Она знала имена всех современных актрис и актеров, а также закулисье. Но я, уже привыкшая к подвохам, не поверила, что староста подошла ко мне просто обсудить новый сериал, поэтому прямо спросила:

– Кристина, что тебе от меня нужно?

Сырок удивленно захлопала глазами.

– В смысле?

– Ты от Милы узнала про субботнее мероприятие? Тоже нужны проходки?

– Какие еще проходки? – искренне не понимала Кристина.

– Всем что-то от меня вечно надо, – пробормотала я, впрочем, немного сбавив обороты. Похоже, проходки Кристине и вправду были не нужны.

Мы сидели за первой партой огромной аудитории, и я, чтобы скрыть возникшую неловкость, уставилась на доску, на которой с прошлой пары осталась многосложная математическая формула.

– Ты, Новак, как обычно, выпендриваешься, – сказала Кристина, впрочем, без обиды или упрека в голосе. Эту фразу часто повторяет и Тарас. Может, со стороны я действительно кажусь надменной задавакой? – Если мне что от тебя и нужно, то только организовать фан-клуб твоей мамы…

– Тогда тебе нужно обратиться к моей маме, – резонно добавила я. – Я могу организовать только фан-клуб имени себя, правда, желающих нет. А вообще, у мамы уже есть такой, еще с нулевых. Можешь к нему присоединиться.

– Зря ты так все сразу в штыки… Я к тебе со всей душой. Всегда интересуюсь, как у тебя дела. И с днем рождения поздравляла. И на свой приглашала! – завелась вдруг Сырок. – В сентябре, в СНТ «Оптимист».

– Точно-точно, я все помню! – соглашалась я, желая, чтобы Сырок угомонилась. Но Кристина не собиралась умолкать.

– Между прочим, зря не приехала. Мы настоящий квест устроили. Сделали вылазку на заброшенную турбазу, она в нулевые работала, а потом выяснилось, что ее хозяин для отмыва бабок использовал. Отправились туда в ночи, страху натерпелись, просто ужас! Внутрь так и не попали. Думали, она совсем не жилая, а там вдруг одно окошко загорелось. Мы заорали, убежали… Но местечко клевое, двадцать километров от Александрова.

– Ага, – откликнулась я без особого энтузиазма.

Последнее, что мне хотелось бы в этой жизни, – совершить вылазку на заброшенную турбазу рядом с СНТ «Оптимист».

– И неужели ты не можешь допустить, что кто-то действительно хочет поинтересоваться, как твои дела? – Кристина, сама того не ведая, задела меня за живое. – К тому же почему бы нам не поболтать? Ты ботаник, и я ботаник. Мы, ботаники, должны держаться вместе!

Последнюю фразу Сырок произнесла слишком громко, привлекая к нам лишнее внимание.

– Хорошо учиться и быть ботаником не одно и то же, – зашипела я, интуитивно отодвигаясь по деревянной лавке от Сырка.

– Вообще-то, ботаник – это состояние души! – высокопарно произнесла Кристина, и за нашими спинами послышался сдавленный смешок.

В аудитории появился Леон, и я надеялась, что теперь Сырок свернет свою тираду о ботаниках, но она, ничуть не сбавляя громкости, произнесла:

– О, вот и твой ненаглядный появился! И что вы все в нем нашли? По-моему, у него слишком большая голова…

Это уже слишком! Артемьев мог нас услышать. Я вскочила со своего места и забрала с парты тетради. Хотела подняться выше, чтобы сидеть в одиночестве, но Леон вдруг перегородил мне путь, осторожно взял под локоть и повел за собой. Я немного растерялась. Артемьев усадил меня рядом и разложил на парте мои вещи. Выглядел он таким довольным, будто провел накануне самую лучшую в жизни ночь, а теперь просто хочет меня за это поблагодарить.

– Как ты после вчерашнего? – спросил Леон.

Я тут же в мелочах вспомнила свой полет в фойе. Звон приборов, потолок с нарядными люстрами, свое испорченное платье и растерянное лицо Никиты Миллера, который из-за меня едва не остался без штанов.

– Бывало и получше, но