Спор не по правилам - Екатерина Юрьевна Васина

— Илья Романович, смотрите на дорогу. Я не хочу, чтобы аварий стало еще больше. Нас с вами тогда озверевшие водители сожгут.

— Дарья, ты — жестокая девушка! Говоришь такие вещи и велишь смотреть на дорогу! Чего ты вообще это начала?

Да, Илья Романович, когда я вам скажу про свою идею, то вы вообще в обморок еще уплывете. Я, пожалуй, дождусь пока доедем до места. А пока осторожно еще кое-что узнаю.

— Слухи про вас ходят. — поджимаю картинно губы и даже слегка в сторону отодвигаюсь. — Ну знаете, типа вы весь такой честный-честный, а сами то одну зажмете, то другую. А потом их запугиваете.

И какая будет реакция? Вообще-то я все это выдумала, причем только что. Ева с Лекси уверяют, что мои самые лучшие идеи это те, которые возникли буквально за секунду.

К чести Ильи Романовича орать он не начинает. Но молчит почти минуту. При этом напряжение в салоне нарастает, хотя оно не злое, а скорее любопытное.

— Я даже не знаю, что сказать. Начну оправдываться — получится, точно и правда виноват. Доказательств у меня нет, только слова. Пару лет назад мне приписывали как минимум трех внебрачных детей: двух от одной студентки и одного от аспирантки. Так что преследования студенток это еще ничего.

— Как же сложно работать преподавателем. — вздыхаю с деланным сочувствием.

— Поправка! — замечает Илья Романович. — Сложно работать, когда ты красивый обаятельный и неженатый преподаватель.

Кажется, самовлюбленность тоже родилась чуть раньше него. У меня сразу несколько колких фраз рождается. И каждая точно выведет мужчину из себя.

Но мне то он нужен добрый и довольный. Так что прикусываем язык. Я перестаралась и в итоге прикусила его по-настоящему. Отчего слезы на глазах и невольное ойканье.

На мое счастье пробка, наконец, рассасывается. И мы трогаемся уже на нормальной скорости.

Илья Романович все же не последняя скотина, так что он останавливается, как я и просила, в стороне от общаг.

— Спасибо! Илья Романович…

— Погоди! — он тянется и достает с заднего сиденья куртку. — Доведу тебя до общаги.

— Илья Романович! Так вы с тем же успехом тогда могли меня довезти до входа. Смысл был в том, чтобы нас вместе не увидели. Ладно, я хотела спросить кое что. Только обещайте, что не поднимете меня на смех и не наорете!

— Арсеньева, я сейчас двери заблокирую от любопытства. Чего хотела?

Я нервно оглядываюсь на двери. Нет, он шутит, вот и все. Костров хороший, как бы по детски это ни звучало. Тем более у нас много общих знакомых, от которых я о нем ничего ужасного не слышала.

— Значит, со студентками вы ни-ни?

— А-а-а-а-а-а! Я сейчас лбом о руль постучусь! Нет, Арсеньева, нет! Вашей чести ничего не угрожает!

— Супер! — я прижимаю ладони к груди и выпаливаю, умильно глядя в зеленые глаза. — Илья Романович, помогите мне перестать бояться мужчин!

Глава 4

Теперь я понимаю, что значит выражение “отвисла челюсть”. Кажется, у меня сейчас на лице именно это и происходит.

Внезапные вопросы и предложения? Знакомьтесь, Арсеньева Дарья. Любит. Умеет. Практикует.

Кажется, я молчу слишком долго, потому что девчонка у меня на глазах как-то мрачнеет. Ну извините, не каждый день такое говорят.

— Так! — давай, Илья, скажи хоть что-нибудь. — Так… погоди… сейчас.

Зачем-то провожу рукой по лицу, хмыкаю. Еще почему-то хочется поржать, но в таком случае Дарья точно телепортируется отсюда. Да и не хочу обижать ее. Задницей чувствую, что в прошлом у нее точно не медовые реки были. Но не ноет, а молча пробивается вперед.

— Илья Романович, вы единственный, кто не заинтересован в том, чтобы меня соблазнить.

— А? — да твою мать, представляю какой у меня глупый вид сейчас.

Дарья же сидит и смотрит на меня в упор разноцветными глазищами. Огромными, как у героини аниме.

Если верить слегка покрасневшим щекам — все же смущается.

Или злится. Кто этих малолеток разберет.

Хотя ей двадцать один, малолеткой называть не комильфо.

— Вы — безопасный вариант, Илья Романович. — она говорит, а я себя котом-кастратом каким-то начинаю чувствовать. — Понимаете, вам неинтересны студентки, вы — дядя моей близкой подруги и дипломный руководитель другой подруги, вы не замешаны в скандалах, да и в целом неплохой человек, хотя и любите язвить и пытаться троллить. Но у вас такой характер, это не проблема.

— Правда, не проблема? — только и могу спросить, потому что пока ее вопрос в моей голове до конца не улегся.

— Абсолютно. — пожимает плечами. — Это должно беспокоить вашу подругу, Ева говорила не так давно, что вы с ней порвали. Еще одна причина, по которой я к вам обращаюсь сейчас с такой просьбой. Никто не будет устраивать сцены ревности.

— Ревности?!

— Люди очень часто не слушают то, что им говорят. Но при этом отлично придумывают, накручивают сами себя и делают ложные выводы.

— Стоп! — даже руку поднимаю, останавливая поток слов. — Первый вопрос: что ты подразумеваешь под, кхм-кхм, помощью? От меня что лично требуется?

Телефон вибрирует и на экране вижу имя Тристана. Потом прочитаю.

Но это заставляет меня вспомнить о споре и мысленно скривится. Да ну нахер этот алкоголь, раз под ним на такую дичь соглашаюсь.

— От вас, Илья Романович, требуется мне помочь. — сообщает Дарья на голубом глазу. — Я не то, чтобы боюсь мужчин. Просто у меня случаются панические атаки если кто-то раздет и находится в одной комнате со мной. Или если кто-то пытается меня обнять или поцеловать. Мужской род, конечно. С подругами я только так устраиваю обнимашки.

Она говорит, а я, млять, слова все где-то растерял. Сижу, смотрю, а в голову мысли лезут такие, что внутри все точно режет по-живому. Потому что причин, по которым можно настолько бояться мужчин, не так много. И все они отвратительны.

И как спросить об этом?

— То есть ты, — да мне сейчас сложнее собраться с мыслями чем тогда, когда первый раз проводил лекцию. — ты хочешь научиться обниматься со мной и не впадать в истерику?

— Я не впадаю в истерику. Я впадаю в обморок.

— Зашибись! То есть обложимся врачами и начнем обниматься? — ты придурок, Илья, она сейчас пошлет тебя и будет права. Ну явно же она эту идею вынашивала не один день.

— Так, ладно. — собираюсь с мыслями. — У тебя что, парня нет? Поклонника? Да, блин, хотя бы друга мужского пола!

— Илья