Прошлые жизни Евы - Инесса Мизер

Трасса жила своей жизнью. Асфальт, изрезанный трещинами, словно карта древних дорог, хранил следы миллионов колёс. По ней мчались машины — стальные птицы, чьи крылья — диски колёс. Светофоры, как часовые, сменяли цвета, регулируя этот бесконечный поток. В воздухе витал запах бензина, смешанный с ароматом жареного кофе из ближайшего кафе. Деревья вдоль обочины, будто стражи, шептались листьями, наблюдая за суетой. И в этом контрасте — между хаосом движения и спокойствием природы — скрывалась душа города. Через четыре часа путешествия, природа стала меняться, среди бетона и стекла пробивались островки жизни: пыльные газоны вдоль обочин зарастали зелёным ковром, деревья, стали появляться чаще, их кроны, колыхались в такт проезжающим машинам. Воробьи, пролетающие перед лобовым стеклом, нагло штурмовали крышу машины. Трасса одевалась в нежную зелень.

Глава 6

До места назначения оставался час езды. Ева проснулась и уставилась в окно. Время пролетело незаметно, радио в машине напевало знакомую мелодию, она прибавила звук...Тайпан, Liza "С тобой". "Очень символично"- подумала Яна, а вслух спросила:

— Будущее предопределено?

Михаил явно был погружён в свои мысли и ответил не сразу. Дорога была пуста, машины попадались крайне редко, можно было расслабиться и подумать, что делать дальше.

— Будущее?..И да, и нет... Определённые события, такие как всемирный потоп или перестройка, они произойдут. А, например, выпьешь ты сегодня мартини или водку, — это твой выбор. За свои действия и поступки человек несёт ответственность сам.

— Меня конкретно один момент интересует, какой он, мой избранник? Когда и где я с ним встречусь?

— Придёт время, всё узнаешь. — Михаил затих, снова погрузился в глубь своего сознания... Конечно, он всё знал, просто его ответы могли бы ей не понравиться. Как говорится, "Меньше знает- крепче спит".

Остальной отрезок пути ехали молча, каждый был погружен в свои мысли.

Машина притормозила.

Старый деревянный дом стоял в центре леса, окружённый вековыми елями. Из чёрной трубы валил дым. Его брёвна, когда-то светло-золотистые, потемнели от времени и дождей, но всё ещё хранили запах смолы. Резные наличники на окнах поблёкли, а узор на крыльце местами стёрся, будто сглаженный десятками летних дождей и зимних вьюг. Крыльцо слегка просело, и одна ступенька предательски поскрипывала при каждом шаге. Дверь, выкрашенная когда-то в темно-синий, облупилась, обнажая слои старой краски разных оттенков — словно страницы дневника, рассказывающие историю многих лет. Над дверью висел сухой венок из полевых цветов, забытый с прошлого лета. Вокруг дома разросся сад: старая яблоня с корявым стволом, кусты малины вдоль забора. Воздух был наполнен запахом древесины, листьев и чего-то родного — будто сам дом дышал воспоминаниями о давно минувших днях.

Ева вышла из машины и вдохнула аромат леса, он встретил её тишиной и прохладой. Воздух был наполнен терпким ароматом смолы и влажной земли. Под ногами мягко пружинил ковёр из опавшей хвои, а местами — из густых зелёных мхов. Время здесь словно замедлилось. Лишь изредка раздавался стук дятла, шорох взлетевшей птицы или треск сухой ветки под лапой осторожного зверя. Лес дышал покоем, укрывая от суеты и даря ощущение гармонии с природой. Хотелось дышать полной грудью.

— Ты сказал, мы едим в деревню, а тут всего один дом.

— Тебе нужно общество?

— Мне нужно общение, человек — существо социальное, без общения произойдёт деградация. — Ева вытащила телефон и подняла его вверх в надежде поймать сигнал.

— Не утруждай себя, максимум, что ты тут можешь поймать, так это птичьи экскременты себе на голову. — Михаил искал ключ под ковриком. — Нашёл! Заходим!

Воздух в доме пах деревом, травами, печным дымом и чем-то неуловимо старинным. Тишину нарушали лишь тиканье ходиков на стене, потрескивание тлеющих углей в печи да редкий скрип половицы под ногой. Казалось, каждый предмет здесь имел свою историю, а стены помнили голоса многих поколений. В углу комнаты стояла большая русская печь. Её изразцы с цветочным орнаментом потрескались и выцвели, местами обнажая кирпичную кладку. На выступах печи сушились пучки трав — мята, зверобой, душица. Рядом висели чугунки, ухваты, кочерга и деревянные ложки на крючках. Над устьем печи располагались полки с глиняной посудой: кринками, горшками, мисками. В загнетке ещё тлели угли, даря комнате слабое тепло.

— Здесь кто-то живёт? — Ева была удивлена, дом был вполне уютным и пригодным для житья.

— Нет, но к тебе раз в неделю будет приходить женщина, если будет что-то нужно, скажешь ей. — Михаил посмотрел в каждое окно, проверил засовы и задвижки на дверях.

— Кто она?

— Она — светлая, как та Тамара Павловна, в типографии, помнишь?

— Так вот почему она знала про меня. В той типографии я видела человека, хотя наверно это не совсем так, я права? — Ева, поставила сумки на деревянный пол, доски чуть скрипнули.

— Верно, Тамара Павловна спасла тебя, она, подоспела как раз во время. — Михаил подошёл к ведру с колодезной водой, взял ковшик, зачерпнув немного, отпил. — Ты тут обустраивай, но имей в виду, в город выезжать — нельзя, с местными разговаривать — нельзя, они могут быть не теми, за кого себя выдают, в интернет выходить и звонить — нельзя! — Михаил открыл дверь и вышел. Ева подумала, что он хочет показать ей территорию.

— А дышать — то вообще можно? — Ева вышла за ним, но на улице ни кого не было... он ушёл или улетел или телепортировался... неважно. Вместе с Мишей ушло какое-то ощущение защищённости. Как я тут буду одна? Чем мне тут заняться? Надо осмотреться. Ева вышла во двор, в глаза бросилась старая бревенчатая баня, колодец, пустые сарайчики были разбросаны по территории, трава выросла по пояс, кое-где был бурьян. Пролезая через крапиву и репейник, Ева увидела тропинку, "Интересно, куда она ведёт". Дорожка шла чуть-чуть с наклоном вниз, как будто с горки, с правой и с левой стороны началась осока. Невдалеке показалась река, тихая, спокойная, но величавая. Она текла неспешно, почти лениво, словно устав от жары. Вода, тёплая и ласковая, манила к себе, обещая прохладу. На поверхности плавали жёлтые листья кувшинок, а между ними скользили стрекозы, сверкая прозрачными крыльями. Берега заросли ивняком и осокой, в тени