…Jet'aime… - Галина Колоскова

– Всё там же, сэр, в Лондоне. Сейчас находимся возле отеля. Какие будут распоряжения?

– Я хочу знать, что нарыли детективы, и не спеша просмотреть папку с отчётами о слежке.

– Не думаю, что им удалось это сделать так быстро. – Блондин сунул под мышку одолженные помощником детектива документы. – Давайте поднимемся в номер. Вам нужно прилечь, отдохнуть, а я позвоню в агентство и узнаю последние новости. Хорошо?

Старик согласно кивнул, проходя в просторный холл, опираясь на трость и руку Вернера.

Он, не раздеваясь, прилёг на кровать, раздавленный воспоминанием о дне, когда в последний раз видел Эстель.

Лишь взглянув на картины, доставленные через десятки лет вместе с запиской о месте захоронения бывшей невесты, Брион понял, что делала любимая полуобнажённой на диванчике Крейга, почему эта сцена показалась тогда такой знакомой.

«Травиата» – опера Верди, именно на её премьере он впервые увидел Эстель; молодую, но очень талантливую актрису, сопрано, исполняющую партию Виолетты Валери.

Насмешкой судьбы назвать произошедшее? Или проделками дьявола? Роль куртизанки, взятой из «Дама с камелиями» Дюма-сына, блестяще сыгранная его соплеменницей на сцене, частично воплотилась в тот роковой вечер в жизнь. Глупец принял постановку за правду. Портрет, который невеста с другом решили сделать подарком, стоил им жизней: ревнивец ударом ножа наградил одного, славой падшей женщины – другую.

Ален с трудом поднялся, сложил подушки в изголовье и, скинув одежду, вернулся в постель и забрался под толстое одеяло. Былонеобходимо беречьсилы, как и нервы, но последнее вряд ли можно исполнить.

Он, нацепив очки с толстыми линзами, развязал верёвочную тесёмку папки.

Из стопки листов выпала обрезанная наполовину фотография. Старик поднёс чуть потресканное глянцевое изображение к глазам. Он хорошо помнил этот снимок – один из немногих, на которых он запечатлён рядом с Эстель, единственный из отправленных другу в Монреаль, выкраденный его сестрой. Брион, откинув голову на подушки, тяжело вздохнул. Так вот что носил детектив в кармане, выходя на слежку: его собственной рукой предоставленное фото.

Он постарался отогнать мысли о вероломстве Кларисс, почему-то считая, что та искренне верила в правильность своих поступков. Как часто мы все ошибаемся… Порой всё происходит не так, как выглядит на первый взгляд.

Ален разглядывал Эстель. Такая счастливая, улыбается сидя на стуле в студии. Он никак не мог вспомнить, что её в тот момент рассмешило. От него на снимке осталась лишь рука на покатом плече. Морщинистый палец с нежностью гладил потемневшее от времени лицо.

Брион листал пожелтевшую бумагу с отчётами. Целый месяц из жизни любимой. Куча дат и точного времени: ушла из дома с тем-то, тогда-то, была там-то и там-то, вернулась.

Тридцать исписанных косым, мелким почерком листков, тридцать дней утраченного счастья…

Ален, погрузившись в воспоминания, снова чувствовал себя молодым, полным сил, амбиций, стремлений, любил и был любимым. Он путешествовал по датам, намеренно не обращая внимания на текст, выделенный жирным шрифтом, с улыбкой вспоминая нюансы каждого часа, подаренного судьбой безмятежного счастья.

«Милая девочка, если бы я…»

Старик пресёк на корню попытку вновь скатиться к рвущим сердце раскаяниям. Нужно постараться прожить ещё хотя бы один день, он должен узнать всю правду перед смертью.

– Мистер Брион, – Жак зашёл без стука, – я переговорил с мистером Стоуном. Отчёт будет готов завтра.

– В какое время?

– К двенадцати дня, не раньше.

Ален откинул седую голову на подушки.

– Найди к десяти часам нотариуса. Я хочу изменить завещание. И телеграфируй об этом моему адвокату. – Он сомкнул глаза, отдавая последнее распоряжение почти шёпотом: – Ты свободен. Я устал и хочу немного поспать. Скажи сиделке, чтобы зря не беспокоила.

– Хорошо, до завтра.

Последних слов старик уже не слышал: он вновь провалился в сон, переживая в нём заново первый день знакомства с Эстель.

***

– Мистер Брион, мистер Брион…

Пробуждаться с каждым разом становилось труднее. Алену было намного комфортнее по ту сторону сна: никакой боли, немощи, мучающих живот газов, чувства тяжести, тошноты.

Он заставил себя вернуться в реальность, с трудом разомкнул глаза.

– Слава богу, вы живы. – Жак присел на стул рядом с кроватью хозяина. – Не делайте так больше!

– Как не загляну, вы спите и спите, спите и спите, – загудела мисс Шелби. – И кто, спрашивается, станет за вас лекарства принимать? Для чего их прописывал доктор?

Брион безропотно проглотил пилюли, запил маленькие кругляшки поданной в стакане водой. Дожить до часа икс было в его интересах.

– Нотариус здесь? – Он попросил выйти заботливую сиделку и, накинув халат, присел на край кровати. – Я не сильно шокирую его таким видом?

Вернер улыбнулся:

– Конечно нет. Вот только вряд ли юрист подтвердит потом, что в момент подписания вы находились в полном здравии.

Старик с ворчанием поднялся и, завершив утренний туалет, с помощью Жака облачился в костюм.

– Ну, теперь я готов к распоряжениям о собственных похоронах.

– Вы шутите?

– Поверь, я никогда ещё не был так серьёзен. Этот день станет последним в толстом календаре моего бесполезного проживания на земле.

– Я…

Ален оборвал секретаря:

– Только не нужно рассказывать, насколько я молод, красив и полон сил. Я знаю, о чём говорю. Сам видишь, твой хозяин в светлом разуме и при памяти. Это, кстати, в твоих интересах. Пригласи мисс Шелби в гостиную. Она станет свидетелем.

Мистер Брион долго перечислял, что и кому из племянников завещает из половины состояния, остающегося после выплат благотворительным фондам. Весь бизнес и энную сумму денег он оставлял личному помощнику.

Вернер выглядел совершенно растерянным: случилось то, о чём он и мечтать не смел. Сказанное в шутку пожелание обернулось явью.

– Есть одно непременное условие: ты и твои родственники в Лондоне должны ухаживать за могилами мисс Лакрус и моей. Я хочу быть похороненным рядом с Эстель на Хайгейтском кладбище. Сегодня покажу, где именно…

***

Секретарь настоял, чтобы Ален перед дорогой выпил чая и съел тост с клубничным джемом.

– Удивляюсь, как вы ещё держитесь на ногах с таким-то питанием.

– Мне много не нужно.

– Чашка бульона за день – это втрое меньше любого «немного». Вы нужны мне живым.

Брион улыбался, имея возможность подначить помощника, что обычно было прерогативой самого Жака.

– Зачем? Всё что можно я уже отписал. На большее меня не уговорить.

– Вы нужны мне, чтобы ввести в курс дела. – Наследник немалого состояния сделал испуганное лицо. – Опасаюсь пустить по ветру ваш бизнес.

Старик рассмеялся.

– Это вряд ли. Ты отлично всё знаешь, а уж «бульдожьей» хватке мистера Вернера может позавидовать любой бизнесмен. Я со спокойной душой оставляю на тебя своё дело.