Искра. Эмерсон и Себастьян - Ребекка Яррос

– Новое? – подсказала она.

– Ага.

– Ну блинчики остались прежними. Не хочешь перекусить перед заседанием Совета?

Я расплылся в улыбке.

– Таких заманчивых предложений мне никто не делал с тех пор, как я сюда приехал.

– Потому что ты всех выводишь из себя.

Она погрозила мне пальцем, жестом пригласила сесть за стойку и скрылась на кухне.

Я проверил электронную почту. Черт. Если я хочу сдвинуть дело с мертвой точки, мне позарез нужен Коэн.

Бэш

НУ ЧТО, КОЭН ЕЩЕ НЕ ОБЪЯВИЛСЯ?

Несколько минут я ждал ответа, намеренно игнорируя любопытные взгляды.

Нокс

ПОКА НЕТ, ЗАТО Я НАШЕЛ ОДНОГО ПАРНЯ, КТО МОЖЕТ ЗНАТЬ, ГДЕ ОН.

Бэш

СПАСИБО, ЧУВАК. ПРОДОЛЖАЙ.

Нокс

КОНЕЧНО. КАК ДОМА?

Дома… Дом – это где, черт возьми? Мама теперь живет в Денвере, она не может примириться с мыслью о восстановлении без папы. А мы выросли здесь. В детстве мы с Райкером и Ноксом терроризировали город, подростками защищали его, а когда выросли – помогали деньгами на его возрождение.

Однако дело не только в городе…

Эмерсон. Она здесь, и, как бы мне ни хотелось держаться от нее подальше, ни хрена не получается. Когда я возвращаюсь в Легаси, меня притягивает к ней какой-то невидимой силой. В том числе поэтому я так долго и не приезжал.

Бэш

ВСЕ СЛОЖНО.

Нокс

ЯСНОЕ ДЕЛО. ТЫ УЖЕ ВЗБЕСИЛ ЭМЕРСОН?

Бэш

ДАВНО.

Нокс

ПРИЯТНО ЗНАТЬ, ЧТО КОЕ-ЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ.

На самом деле изменилось многое. Хотя мы с Эмерсон всегда испытывали потребность друг в друге и знали, что в один прекрасный день мы столкнемся, – это осталось неизменным. Она открывала мне свое сердце, а я изо всех сил старался держаться подальше, чтобы ее защитить.

Теперь же она сама от меня бегает. После того поцелуя прошло три дня, и, как бы банально это ни звучало, я до сих пор ощущал ее вкус, чувствовал под пальцами ее гладкую кожу. До начала заседания, на котором я должен устроить лучшую презентацию в своей жизни, оставалось тридцать три минуты, а я думал только о том, чтобы поскорее увидеться с Эмерсон.

Именно поэтому я хотел появиться в городе в тот момент, когда она уедет.

– Приступай!

Агнес отвлекла меня от раздумий, водрузив на стойку тарелку с горячими черничными блинчиками.

– Выходи за меня замуж, – сказал я, откусив блинчик.

Она засмеялась.

– Тебе нужно как следует подкрепиться с учетом того, во что ты ввязался.

Я задумчиво жевал.

– Что тебе известно, Агнес?

Глупый вопрос: все.

– Ну я слышала о твоем вчерашнем столкновении с Мэри Гриви.

Я помолчал и сглотнул.

– Да, она всегда относилась ко мне с предубеждением.

– Еще бы, ты ведь ясно дал понять, что реконструкция стала возможной благодаря твоему спонсорству.

Она коварно улыбнулась.

– Ох уж эти маленькие города, – пробормотал я, наколов на вилку ягоду.

– Вот именно, – сказала появившаяся ниоткуда Эмерсон, и у меня перехватило дыхание.

Вот зачем нужна скрипучая дверь: чтобы девушки, обаянию которых невозможно сопротивляться, не могли подкрасться незаметно.

Сегодня она надела простое стильное платье-футляр, но блин, оно обтягивало фигуру, как вторая кожа, а эти красные каблуки… Я мечтал, чтобы они впились мне в задницу. Прямо сейчас.

– Как обычно, Агнес, – сказала она, не глядя на меня.

– Что ты слышала? – спросил я.

Она бросила на меня косой взгляд.

– Что ты – высокомерный засранец, который не помнит, откуда он родом, и, если ты намерен осквернить память наших героев, тебе не позволят.

– Счет, пожалуйста, – попросил я у Агнес.

– Я сделаю тебе кофе, – сказала она Эмерсон и направилась к кофемашине.

– В одобрении Гриви я не нуждаюсь! – рявкнул я и немедленно пожалел об этом.

– Тебе нужно одобрение Совета и всего города. И ты ничего не добьешься, ведя себя как перворазрядный подонок.

– Я не… – Я мотнул головой и отодвинул тарелку. – Я всего-то сказал ей, что в состоянии заплатить, и это правда.

Эмерсон наконец повернулась и уставилась на меня карими глазищами. В какую невероятно сексуальную женщину она превратилась, пока меня не было! Затем она сдула челку с глаз, напомнив девчонку, которую я любил, и я пошел ко дну. Все, чего я хотел, в чем нуждался, – ум и красота в одном флаконе.

– Важно не то, что ты говоришь, а как. С какого перепугу ты решил, что для них главное – деньги?

– Потому что выплата пособий семьям пожарных обанкротила город. Я позабочусь, чтобы это больше не повторилось. То, что случилось с…

Она выгнула бровь, и я осекся.

– Со мной, – просто сказала она. – С моей мамой.

– Да, – признал я.

Тогда была допущена страшная несправедливость, не только по отношению к семье Эмерсон, но и по отношению к семьям остальных пожарных, которые работали сезонно.

– Это всего лишь деньги. Мы кое-как сводили концы с концами. Перестань зацикливаться на финансах. Мы заплатили гораздо более страшную цену, и ты это знаешь. Сколько можно, Бэш! Город потерял своих героев, мужей, сыновей, братьев, друзей.

– Думаешь, я не знаю? Я и сам остался без отца, – отрезал я.

Она кивнула с грустной улыбкой.

– Вот и напомни им, что ты один из нас, а не просто разбогатевший бездельник, который не доведет начатое до конца. Ты – наследие этой команды, пожарный и сын пожарного. Если ты делаешь это из эгоизма, то ничего не выйдет. Но если ты правда хочешь сделать это ради них, ради наших отцов, то у тебя есть шанс. Не упусти его.

– Два кофе, – сказала Агнес, поставив перед Эмерсон стаканчики.

– Рассчитай меня, не хочу опаздывать, – попросила та.

– Конечно, – ответила Агнес.

Она перевела взгляд с Эмерсон на меня, шагнула назад и загадочно улыбнулась.

– Увидимся на заседании, – сказала Эмерсон, взяв стаканчики.

– Эмми… – остановил я ее, тронув за локоть. Она подняла брови. – Ты правда считаешь меня эгоистом?

Она вздохнула.

– Мне некогда обсуждать, что я думаю о твоей персоне, Себастьян Варгас.

– Ладно, вопрос был с подвохом, – признал я. – А о возрождении пожарной команды что ты думаешь? Только честно.

Она опустила голову и вновь сдула челку с глаз.

– Как жительница Легаси я думаю, что это поднимает множество вопросов, о которых мы решили забыть ради общего блага. И я говорю не только о финансах или компенсациях, но об утрате близких людей. Смерть родных – не просто трагедия, она делает тебя меньше, слабее, уязвимее.

– А как дочь Джозефа Кендрика?

Она тяжело вздохнула.

– Я думаю, что даже частичка его жизни… – Ее глаза заблестели, и она моргнула. – Не знаю, как объяснить. Отряд был для них семьей, и, как бы меня ни пугала твоя идея, я знаю, они бы тебя поддержали.

– Точно. Я не для себя стараюсь. Иначе обратился бы напрямую в Лесную службу и организовал собственную команду в каком-нибудь другом месте.

– Просто не забывай, что в Совете есть только один человек, который потерял в тот день близкого человека. Они смотрят со своей колокольни. Если хочешь, чтобы они согласились, нужно все объяснить.

– Ты мне поможешь?

Эта просьба стоила мне больших усилий. Я не любил просить о помощи, тем более не хотелось обращаться с этим к Эмерсон. После того как я с ней поступил.

Она