Пленённая - Брэнди Элледж

кивнул, явно не в силах ответить. В его глазах бушевало столько чувств. Потом он сделал шаг вправо, почти потащив за собой одну из девочек, пока ставил поднос на маленький столик между камерами.

— Девочки, поешьте. Потом я отведу вас помыться, и мы побудем вместе, наверстаем упущенное.

Девочка, которая держала меня за руку, задрожала.

— Братик, мне было так страшно.

— Знаю, Ана.

Его рука дрожала, когда он вытирал слезу с её маленького лица.

Реми сделала шаг назад.

— Ну и высокосортная, отвратительная чушь, как в фильмах на канале Hallmark… — она посмотрела на девочек. — …но мне кажется, я уже видела эту серию, и повтор меня не интересует, так что мы сваливаем.

Неужели Трев просто позволит мне уйти отсюда?

Он кивнул мне, прежде чем снова посмотреть, как девочки жадно набросились на еду.

— Потише, девочки. Не спешите.

Потом он подошёл ко мне, и я напряглась.

— У тебя нет ни одной причины мне доверять. Ни одной. Но я хочу сказать только одно. Потом ты примешь решение. Если после этого ты всё ещё захочешь уйти, я помогу устроить отвлекающий манёвр.

— О, пожалуйста, — протянула Реми. — Где тут кнопка «выключить звук»?

Не обращая на неё внимания, он продолжил:

— Ты видишь моих сестёр? Они никогда никому ничего не сделали, и всё же Директриса пришла к нам домой и забрала их у матери. Знаешь почему?

Реми закатила глаза.

— Слушай, у нас нет времени на твою драму.

Она схватила меня за руку и потянула к двери.

Трев вздохнул.

— Та дверь ведёт в подсобку. Вам придётся возвращаться тем путём, которым вы пришли.

Реми отсалютовала ему и снова потянула меня к двери, через которую мы вошли.

Когда мы проходили мимо него, он сказал:

— Директриса забрала их, потому что ей нужен был стимул, чтобы я поступил в Академию Серафимов. Она знала, что Командир с большой вероятностью убьёт меня сразу, как увидит. И ещё она хотела напомнить мне, что именно держит в этих камерах. Чтобы я усерднее искал слабость Финна.

— Меня.

Он кивнул.

— Тебя.

Реми топнула ногой.

— О боже мой, люди. Сейчас совершенно не время для этого. — Она ткнула пальцем в Трева. — Ты отстой. Ты хочешь, чтобы она узнала, почему ты отстой. Ладно, мы услышали. Теперь можно идти?

Он нахмурился.

— Мы знакомы?

— Фу. Нет. Но я знаю тебя, и должна сказать… ты меня совершенно не впечатляешь.

Трев снова перевёл взгляд на меня.

— Здесь есть люди, которые не хотят здесь находиться, но их заставляют, потому что кто-то, кого они любят, сидит в этих камерах. Точно так же, как их заставили называться Даркенами, хотя у них должна быть возможность избавиться от этого имени. У них должна быть возможность называться Благословенными. У них должна быть возможность выбирать и быть свободными.

Он нажал выключатель на стене, и лампочки замигали, осветив внутренность тёмных камер. В них находились люди всех возрастов, включая женщину с новорождённым ребёнком. Они моргали, пытаясь привыкнуть к внезапному яркому свету.

— Зачем ты мне это показываешь?

— Командир силён, но он не сможет освободить этих людей. Когда он ворвётся сюда, ослеплённый яростью и обезумевший, чего он добьётся? Он окажется в ситуации, о которой ничего не знает. Эти люди, — он кивнул в сторону людей, которые уже цеплялись за разделявшие нас решётки, — окажутся под перекрёстным огнём, и обещаю, этим всё не закончится. Ад, который Директриса выпустит на землю, способен уничтожить человечество. Единственный человек, который может освободить этих людей, — это ты.

— Как?

— Только не говори, что ты ведёшься на этот бред, — сказала Реми. — Он буквально отрубил тебе пальцы. — Она снова указала на Трева. — Наш Финн тебя убьёт. Вот что тебя ждёт — смерть.

— Как? — снова спросила я, уже настойчивее.

Он сделал несколько шагов ко мне, и Реми тоже придвинулась ближе. Мы выглядели так, будто собирались устроить короткое совещание перед футбольным матчем.

Трев прошептал:

— Та штука, которая у тебя есть и которая может убить даже самых могущественных…

— Да чтоб тебя, — Реми прищурилась. — Только не говори, что он знает про эту штуку.

Я прикусила губу и кивнула.

— Но я ему не рассказывала. Помнишь, он просто видел, что произошло, когда я разбиралась с Заком. — На самом деле я убила того парня, но пока ещё не была готова признать это. — И, наверное, сейчас самое время сказать, что его брат тоже знает… про эту штуку.

— Да вы, должно быть, издеваетесь, — сказала Реми. — Давайте тогда сразу нарисуем у тебя на спине крестик или разошлём всем открытки с объявлением, на что ты способна. А на праздники можешь ещё раздавать купоны и скидки. Всем, кто захочет сделать селфи с полукровкой, у которой есть ну-ты-поняла-что, сегодня скидка пятнадцать процентов на портреты.

— Зачем обладать чем-то, если этим не пользоваться? — спросил Трев, не обращая на неё внимания. — Я понимаю, почему Командир хочет сохранить твою тайну, но если ты всё время будешь перестраховываться, тогда какой смысл в этой силе? Подумай, сколько людей ты можешь спасти.

Слова Уриэля вместе со словами остальных архангелов всплыли у меня в памяти, пока я смотрела на заключённых вокруг. Да, я могла сбежать, но смогла бы потом жить с собой? Эти люди нуждались во мне.

Я кивнула в сторону сгорбленного старика, который всё ещё наблюдал за нами, как и девяносто процентов остальных заключённых.

— Он сказал что-то о том, что я не смогла бы далеко уйти с девочками, потому что они отмечены. Что это значит?

— У каждого из нас где-то на теле есть метка, похожая на перо. Она удерживает нас в пределах академии, если только Директриса не дала особого разрешения покинуть её территорию. Если разрешения нет и ты попытаешься уйти или сбежать, тебя накроет такая боль, словно твои кости плавятся. А если ты смертный… как большинство этих людей, ты умрёшь от этой боли.

Я посмотрела ему через плечо на его сестёр. Я могла причинить им боль. Могла убить их, пытаясь забрать отсюда, даже не зная об этом.

Он заметил выражение моего лица.

— Не переживай. Я успел бы добраться до них прежде, чем случилось бы что-то серьёзное, а Эзра их исцелил бы. Ты просто пыталась помочь.

Реми закатила глаза столько раз, что мне показалось, они сейчас выкатятся из глазниц.

— О, отличный ход, влюблённый мальчик. Отличный ход.

— Ты буквально наш троянский конь, — продолжил Трев, по-прежнему не обращая внимания на Реми. — Ты — ответ на наши молитвы.

Из одной из камер слева от меня закашлялся маленький мальчик.