Проблемная девочка для мерзавца - Кристина Кардо

Периодически бросая оценивающие взгляды на рыжего монстра во время ужина или семейного завтрака, у меня создавалось мнение, что она тоже не в восторге от новой семьи. Во всяком случае, наблюдалась некая прохлада у нее к моей маме.

И возможно мы могли бы стать союзниками и спланировать коварный план, чтобы разругать наших родителей и навсегда разъехаться, и больше друг друга не видеть. Но было одно «Но». Мне Джо — нравился. Особенно после того как он предложил организовать совместный поход.

Еще со школы я смотрела на одноклассников, которые каждые выходные с семьями выбирались на природу и думала почему в моей жизни нет такой мелочи? И теперь мне выпал шанс — это наверстать. И ради маленького семейного похода с палаткой и костром, я готова была с энтузиазмом терпеть дальше рыжего монстра. Правда, после того как она кинула мне фактически в лицо свою вещь и в очередной раз унизила меня — терпеть ее стало до невыносимости сложно. Но я старалась. Чувствовала каждый раз, видя ее, растущую обиду и дикое, пожирающее разум желание высказаться.

Если Риган обращалась ко мне, я мысленно превращалась в колючку и порой не могла взять себя в руки и проявить дипломатию.

Но надо было отдать, рыжему чудовищу, должное — Вещь которую она предложила мне одеть на вечеринку, действительно была не плохой.

Сначала я хотела это платье просто кинуть ей на кровать, но подумав, решила померить. И платье мне понравилось. Оно было немного свободным, но сидело на теле хорошо. И пожалуй, лучше в моем шкафу ничего не было.

— Я правда могу его надеть? — С настороженностью поинтересовалась у Риган. На всякий случай. От нее я ожидала неприятных сюрпризов в будущем.

— Да. Можешь даже себе его оставить. — Ответила она, не отвлекаясь от чтения какой-то книги. Присмотревшись я смогла прочитать название «Идеология тоталитарных режимов». У меня немного задергался глаз. Даже литературу, которую она читала, нельзя было назвать нормальной. Мое воображение нарисовало странную картинку, что она читает печально известную книгу одного австрийского художника, а потом на чисто немецком обращается ко мне. Странное видение рассеялось не сразу. И я снова услышала, как с ее губ срывается броская немецкая речь, раздающаяся у меня в ушах эхом.

Что? — Почти шёпотом спросила я.

Говорю, ты уверенна на счет вечеринки? подругу какую-нибудь на всякий случай возьми или хотя бы перцовый баллончик. — Бросила Риган закатывая глаза. Похоже она устала повторять одно и тоже по несколько раз. Я несколько раз моргнула, когда видение рассеялось.

— А..? — Быстро переварив ее вопросы, скомкано постаралась объяснить. — У меня нет перцового

баллончика...

— Могу дать. Мне папа подогнал, хотя он мне не нужен. Я и без него умею за себя постоять. Вот в этом у меня сомнения как раз не было. Она и покалечить спокойно могла. Зачем мне средства самозащиты и зачем брать подружку. Поясни. Я не понимаю, к чему твои советы? — Мне действительно была не понятна ее позиция. Вроде все логично, если бы я пошла туда, где только не знакомые люди. Но там будет Адам и много других, возможно, знакомых студентов. К тому же, советы Риган сложно было воспринимать как заботу. Мы не дружны.

Риган отложила в сторону свою книгу и села на кровати, закинув ногу на ногу и рассудительным тоном, с нотой авторитаризма пояснила:

— Ты хилая и постоять за себя- вряд ли сможешь. Так что бери перцовый баллончик, на случай, если кто-то перепьет и решит, что ты на все согласная девушка его мечты. — Риган зажимала пальцы перечисляя. — А подруга тебе понадобится — если ты набухаешься. Волосы, например, подержит, или домой доставит. — Тебе не кажется, что у тебя очень потребительское отношение к людям? Риган только выразительно пожала плечами и немного подумав, ответила: Ну мы в общем то и есть потребители. В этом мы все равны. Только кто-то ровнее. Не правда. — Меня ее заявление откровенно возмутило. И еще больше возмутило, что она к своим умозаключениям приписала цитату Оруэла.

— Да неужели? — Риган скривила губы в ухмылке. — Еще скажи, что к Адаму у тебя только светлые чувства, без потребительской оценки его качеств. И на вечеринку ты тоже, наверное, идешь просто так? Это был удар под дых и в мое сердце словно пронзили разряды тока, заставляя его то останавливать свой бег, то биться в разы сильнее.

Я готова была разразиться на тирады гнева, но рыжее чудовище заставила меня молчать одной фразой «Ну конечно, если ты так считаешь, то пусть так и будет» сказанной с нескрываемым сарказмом. И я так и поступила. Поехала одна и не стала брать перцовый баллончик или электрошокер, который Риган даже мне на тумбочку положила. У меня и в мыслях не было того, что я могу совершить ошибку. И морально я не готова была признать насколько рыжее чудовище может оказаться права. Первое осознание мой глупости пришло с момента, как я перешагнула порог дома, в котором проходила вечеринка. Это было слабое, едва осязаемое чувство, но оно усиливалось. Я узнала, что это не дом Адама. И я его даже пока не видела. На первом этаже двухэтажного большого дома было много людей и казалось больше половины были откровенно пьяны. Вокруг меня творилась какая-то вакханалия, от которой я прошмыгнула на кухню, где было гораздо спокойнее. Сюда заходили только если за напитками, и я могла хотя бы немного быть полезной, помогая что-то подать или распаковать. Периодически выглядывала и проверяла, не появился ли Адам и все больше ловила себя на мысли, что я здесь явно лишняя и не понимала, почему я до сих пор не уехала. И в какой-то момент я уже собиралась покинуть этот дом, но меня задержал насмешливый знакомый голос за спиной. — Тебя тут Адам обыскался, а ты оказывается все это время на кухне заседала. Я растерянно в такт стука своего сердца обернулась к Оливеру и осторожно заметила:- Я не видела здесь Адама.

Что ты тут делаешь? — Он проигнорировал мой вопрос задав свой. — Прячешься что ли? Нет...я просто. Мне тут просто больше нравится. — Слова как-то сами собой застревали в горле. Оливер с ухмылкой указал в сторону выхода из кухни и протяжно предложил:- Пойдем, провожу тебя к нему.

Не знаю зачем я пошла и на что рассчитывала. Но когда дверь