Потусторонние истории - Эдит Уортон

себя стихами? Только вот беда: поэзию она читала редко, а засыпала хорошо, поэтому теперь не могла вспомнить ничего, что помогло бы от бессонницы. Нога будто свинцом налилась, бинты страшно жали – не иначе как лодыжка распухла… Миссис Клейберн продолжала лежать, вглядываясь в темные окна в надежде на первые проблески утра. Наконец сквозь ставни забрезжил бледный рассвет. Предметы между окном и кроватью один за другим обретали сперва очертания, потом объем и как будто незаметно сдвигались после своих тайных ночных перемещений. Тот, кто жил в старом доме, навряд ли поверит, что мебель по ночам неподвижна. Сара готова была поклясться, что столик на тонких ножках поспешно встал на место.

«Боится, что его застукает Агнес», – пронеслось в голове. Похоже, воображение разыгралось после бессонной ночи – прежде мебель не вызывала у нее таких несуразных ассоциаций…

Она ждала очень долго и наконец услышала, как часы пробили восемь. Оставалось ждать четверть часа. Миссис Клейберн уставилась на маленькую стрелку будильника… десять минут… пять… всего пять! Агнес пунктуальна, как сама судьба… через две минуты будет. Две минуты миновали, а горничная не появилась. Бедняжка Агнес – накануне на ней лица не было. Не иначе как проспала с устатку, а то и вовсе заболела и пришлет вместо себя работницу. Миссис Клейберн ждала.

Она прождала еще с полчаса, а затем потянулась к звонку в изголовье кровати. Бедная старушенция – жаль, конечно, ее будить, но что поделать. Агнес не появилась, и хозяйка позвонила вновь, на этот раз более настойчиво. Затем позвонила еще и еще… Никто не приходил.

Подождав еще немного, миссис Клейберн решила: «Наверняка с электричеством перебои». Проверить это было нетрудно – стоило лишь включить ночник над кроватью (недаром комната была оснащена всеми современными приспособлениями!). Она щелкнула выключателем – свет не зажегся. Все обесточено, а раз сегодня воскресенье, то до понедельника не починят. Если, конечно, просто-напросто не вылетела пробка, это Прайс поправит. Теперь уж точно кто-нибудь да войдет.

К девяти часам Саре ничего не оставалось, как признать: случилось нечто из ряда вон выходящее. Ее охватило неприятное предчувствие, однако она была не из тех, кто легко поддается панике. Нет чтобы провести телефон в комнату, а не на лестничную площадку! Она прикинула в уме расстояние до лестницы, вспомнила наказ доктора Селгроува… Доковыляет ли она туда с больной ногой? Оказаться в гипсе совсем не хотелось, но до телефона надо было дойти во что бы то ни стало.

Миссис Клейберн запахнулась в халат, взяла трость и, с трудом ступая, дохромала до двери. В спальне заботливая Агнес плотно заперла ставни, и свет сквозь них едва проникал, зато в коридоре яркость заснеженного утра подействовала успокаивающе. Таинственные и смутные страхи, одолевавшие Сару в потемках, при свете дня вмиг разбежались. Она осмотрелась по сторонам, прислушалась. Тишина. Глубокая беспробудная тишина в доме, где, по идее, хлопотали пятеро слуг! Очень странно… Миссис Клейберн глянула в окно, надеясь увидеть кого-нибудь во дворе или на аллее. Но и там не было ни души, а снег, казалось, заполонил собой все вокруг; он падал и падал, слой за слоем накрывая дом и все вокруг тяжелым белым бархатом, отчего внутри становилось еще тише. Бесшумный мир – понимают ли люди, на что обрекают себя, когда жаждут тишины? Пусть поживут сначала в доме, одиноко стоящем посреди ноябрьской метели!

Сара проковыляла к площадке с телефоном. Сняв трубку, заметила, как дрожит рука.

Она позвонила в подсобку – никто не ответил. Позвонила опять. И опять тишина! Тишина была под стать снегу, что покрывал все новыми и новыми слоями крышу и карнизы. Кто из ее знакомых по-настоящему понимал, что значит тишина – и какой оглушительной она бывает, если к ней внимательно прислушаться?

Немного погодя миссис Клейберн набрала «Диспетчерскую». Молчание. Она перезвонила раза три, после чего опять набрала подсобку… Стало быть, нет ни электричества, ни телефонной связи. Неужели кто-то снизу нарочно пытается отрезать ее от внешнего мира? Сердце учащенно забилось. По счастью, рядом с телефоном стоял стул, на который она опустилась, чтобы отдышаться – или, может, собраться с духом?

Агнес с экономкой спали в соседнем крыле. Идти недалеко – надо лишь взять себя в руки. Отважится ли? Разумеется! Она слыла женщиной неробкого десятка и сама в себе не сомневалась. Вот только бы тишина не давила…

Тут Сара сообразила, что из окна ближайшей ванной комнаты виден дымоход, ведущий из подсобки. В это время оттуда должен идти дым; и если он идет, то все не так страшно. Она доплелась до ванной, однако дыма в окно не увидела. Ее накрыло чувство одиночества. Что бы ни случилось внизу, к работе, похоже, никто не приступал. Кухарка не затопила печь, остальные слуги не начали хлопотать по дому.

Миссис Клейберн опустилась на стоявший рядом стул, пытаясь подавить приступ страха. Что предстанет ее глазам, если она продолжит свои поиски?

Боль в ноге мешала передвигаться, но сейчас Сару волновало лишь то, что она не могла идти быстрее. Каких бы усилий ей это ни стоило, она должна была выяснить, что происходит – или произошло – внизу. И все же первым делом она решила зайти к своей горничной, а если той нет… что ж, тогда придется спуститься самой.

Она заковыляла вдоль стены и случайно оперлась на радиатор. Тот оказался холодным, как камень. Зимой в доме центральное отопление никогда не выключали полностью, и к восьми утра по комнатам обычно разливалось мягкое тепло. Ледяной холод труб озадачил хозяйку. За отоплением следил шофер – выходит, и он вместе с остальной прислугой причастен к происходящему? Дело принимало совсем уж неприятный оборот.

III

У комнаты Агнес хозяйка остановилась и постучала. Как она и ожидала, ответа не последовало. Тогда она толкнула дверь и вошла. Внутри было темно и очень холодно. Добравшись до окна, миссис Клейберн отворила ставни и медленно повернулась, страшась того, что предстанет ее глазам. Комната пустовала, однако Сару испугала не столько пустота, сколько царивший там безупречный, идеальный порядок. Будто никто здесь не одевался и не раздевался накануне, да и постель стояла нетронутой.

Миссис Клейберн на минуту прислонилась к стене, затем проковыляла к шкафу и открыла дверцу. Платья Агнес висели аккуратно в ряд. Сверху на полке лежали несколько старомодных шляп – прислуга латала и носила те, что перепадали от хозяйки. Миссис Клейберн знала их наперечет, поэтому сразу увидела, что одной не хватает. Не было и теплой шубы, которую она отдала Агнес