Ангельская месть - Кристина Руссо

Я отключилась.

Я испытала такую тьму лишь однажды в жизни: пять лет назад на Кубе. Так всё и началось. Но тогда я боролась за свою жизнь. На этот раз я борюсь за жизнь кого-то другого.

Когда я пришла в себя, моя грудь вздымалась от адреналина, и я стояла в луже крови.

На секунду я мельком увидела свое отражение в круглом зеркале в углу потолка. Моё лицо было забрызгано алой краской, и я выглядела просто безумной.

Стон боли заставил меня оглянуться в сторону, на мертвые тела грязных агентов и солдат в масках.

Моя мать лежала на полу, держась за живот — из двух огнестрельных ран сочилась кровь. Её рука отчаянно — жалко — тянулась к пистолету.

Она не слышала, как я к ней подошла, пока мой ботинок не сломал кости в её руке. Её крик отдавался в моих костях, принося облегчение по моим венам.

Руиз закашлялась кровью, когда я потянулась за пистолетом.

— Я сделала тебя тем, кто ты есть! Ты ничто без...

Пуля, которую я всадила ей между глаз, заставила ее замолчать навсегда.

Вой сирен эхом отдавался от стен станции метро — Бруклинский мост.

Я оглянулась на Зака, неподвижно лежащего на земле.

Я бросила его три года назад в Мексике. Две недели назад в Квинсе.

Что было еще раз?

Глава 44

Зак

Настоящее

Невыносимая боль пронзила всё моё тело. Я попытался пошевелиться, но мышцы болели, а кровь шумела в голове. Заставив себя открыть глаза, я несколько раз моргнул, прежде чем смог ясно видеть перед собой.

Застонав от сдерживаемой боли, я оглядел то, что выглядело как пустая больничная палата. Мне поставили капельницы, пищали мониторы и всё такое. Я не знаю, как я здесь оказался.

Неужели рана от пули, которая меня задела, всё-таки заразилась? Взглянув на экран на стене с датой и временем, я увидел, что это было только следующее утро.

Посмотрев вниз, я сорвал с себя больничную рубашку и увидел четыре марлевые подушечки и трубку, отводящую кровь из моей груди.

Что за…

Мое лицо вытянулось, когда я вспомнил все.

Станция метро. Руиз. Выстрелы.

В голове у меня зазвенела тревога, и я вспомнил, как Руиз упала, когда я всадил ей две пули в живот. Мария просто не могла не справиться с этим.

Мария.

Я, как последний идиот, снова оглядел комнату, словно еще не знал, что я один. Конечно же, её здесь не было. Наверное, она уже уехала из страны.

Поражение нахлынуло на меня, заставив закрыть глаза. Боль разлилась по груди, заглушая боль от огнестрельных ранений.

Мне интересно, как она себя чувствует. Мы только что узнали, что Руиз — её… биологическая мать. Которая, к тому же, всю жизнь лгала об этом и пыталась её убить. Это, мягко говоря… ужасно. Мне бы очень хотелось её утешить.

Если я за что-то и был благодарен, так это за то, что подарил Марии свой бронежилет. Кровь застыла в жилах от одной мысли о том, как могла обернуться прошлая ночь.

Я пока не готов вернуться к жизни без неё. По крайней мере, закрыв глаза, я мог её видеть. Её нежную улыбку, её безмятежные глаза, её шоколадные волосы…

Я закрыл глаза, надеясь, что смогу заснуть и увидеть ее во сне.

Через несколько мгновений дверь в палату открылась, но я продолжал притворяться, что все еще без сознания, игнорируя медсестру, которая приходила проверить мои жизненные показатели и все такое.

Но затем я услышал всхлипывания, и меня накрыл знакомый запах.

Я замер. Неужели я всё ещё сплю?

Она забралась ко мне на кровать и прижалась лицом к моему боку. Я не смею пошевелиться, словно она исчезнет, если я хоть немного вздохну неправильно.

— Ненавижу тебя. — Её шёпот пронзил меня — трещины внутри заживали и снова разрывались, — но её тихие крики разрезали меня на части. — Ненавижу тебя за то, что ты принял на себя эти пули вместо меня.

Открыв глаза, я поразился тому, как она вцепилась в меня, словно я был её единственным источником жизни. Я видел, как она прижимается лицом к моему боку, все еще избегая прикосновений к моим ранам.

Я не смог бы пошевелиться, даже если бы попытался.

Она снова заговорила, отдышавшись: — Мне так жаль… Я должна была сказать тебе, что тоже тебя люблю. Теперь ты можешь никогда не узнать, и это всё моя вина. — Она сжала мою руку. — Кажется, я ненавижу себя больше, чем ты меня ненавидел, или я тебя. Хотелось бы, чтобы ты меня простил. — Её тело дрожало, слёзы впитывались в мой бок. — Я скучаю по тебе. Пожалуйста, не покидай меня.

— Ты меня любишь? — прохрипел я, обнимая ее.

Мария вздрогнула, глядя на меня так, будто увидела привидение. Глаза у неё были красные, щеки — в пятнах от туши. Волосы взъерошены, губы искусаны.

Она так красива, что становилось больно.

Мне не хватало возможности смотреть на нее и видеть ее ответный взгляд без ледяного, как лед, взгляда.

Но тут она вскочила с кровати. — Мне нужно позвать врача!

Я схватил ее и притянул к себе гораздо ближе, чем прежде.

— Зак, мне нужно...

— Ты меня любишь? — перебил я ее, ладонью поглаживая ее по затылку.

Во мне не было ничего нежного.

Я ждал чертовски долго.

Слишком много раз все портил.

Слишком много раз ее терял.

Мне нужно знать.

Мне нужно знать, что мне больше никогда не придется видеть, как она уходит от меня.

Я пристально посмотрел на нее и строго осмотрел ее лицо, словно ожидая увидеть в нем хоть каплю сомнения.

Но ничего не произошло. Её взгляд смягчился настолько, что я подумал: она просто не может так на меня смотреть.

— Да... — Она положила руку мне на шею и наклонилась, целуя меня в лоб. — Мне нужно вызвать врача...

— Они могут подождать. Я, блядь, ждал три года. — И с этими словами я притянул её к себе, впившись губами в её губы. Я целовал её, как изголодавшийся мужчина, просовывая язык в её полуоткрытые губы и пожирая её. — Я люблю тебя, — простонал я ей в губы, вдыхая её запах.

— Я люблю тебя. — Её губы коснулись моих. — Всегда любила.

— Правда?

— Правда.

Тёмный звук удовлетворения зарокотал в моей груди, и я поцеловал её крепче. Когда она застонала мне в рот, я понял, что сейчас заставлю её скакать на