Неженка - Сьюзен Элизабет Филлипс

зная, что я забеременела. — Эту историю она придумала в автомобиле; она была лучшей из всех, что Франческе удалось придумать за такое короткое время, и единственной, в которую, возможно, поверит Далли, когда услышит. Ей удалось послать Холли Грейс один из своих прежних надменных взглядов. — Боже правый, уж не думаете ли вы, что я, вынашивая ребенка Далли, не затребовала бы с него финансовую помощь? Я не настолько глупа!

Она заметила, что задела чувствительную струнку Холли Грейс, и та слегка подрастеряла былую уверенность в себе. Франческе принесли охлажденный чай; она сделала глоток, затем помешала чай соломинкой, пытаясь выиграть время. Стоит ли рассказать о Ники подробнее в подтверждение лжи или лучше ничего не говорить? Ведь нужно же как-то сделать эту историю более складной.

— Далли так любит детей, — продолжила Холли Грейс. — Он не верит в необходимость абортов, независимо от обстоятельств, и именно этот вид лицемерия я ненавижу в мужчинах больше всего. Кроме того, если бы он знал, что у вас от него ребенок, он бы, возможно, взял развод и женился на вас.

Франческа вспыхнула от гнева.

— Я вам не объект для проявления милосердия. Я не нуждаюсь в том, чтобы Далли на мне женился! — Она с трудом заставила себя говорить мягче. — И потом, что бы вы ни думали обо мне, я не из тех женщин, что заставляют одного мужчину отдуваться за ребенка другого.

Холли Грейс поиграла оберткой от соломинок, оставленной на столе.

— Почему вы не сделали аборт? Будь я на вашем месте, сделала бы непременно.

Франческу удивило, с какой легкостью та спряталась за фасадом богатой девушки. Она устало пожала плечами:

— Кто помнит о необходимости заглядывать в календарь из месяца в месяц? К тому времени когда я поняла, что произошло, было уже поздно.

Они почти не разговаривали, пока не прибыл заказ Холли Грейс на тарелке размером с западный Техас.

— Вы уверены, что ничего не хотите отсюда попробовать? Ожидается, что я сброшу фунта четыре до возвращения в Нью-Йорк.

Не будь Франческа в таком отчаянном положении, она бы непременно рассмеялась, глядя, как еда медленно стекает через края тарелки, образуя на столе лужицы. Решив направить разговор в другое русло, она спросила Холли Грейс о ее карьере.

Холли Грейс зарылась в самый центр своей первой «энчилады».

— Разве вы никогда не слышали эти ток-шоу, где интервьюируют знаменитых моделей, а они в один голос заявляют: какое это очаровательное занятие, но вместе с тем и тяжелая работа?

Что до меня, то могу сказать, что все они лгут, не краснея, потому что мне в жизни не доводилось получать столько легких денег. В сентябре у меня даже будут пробы для телевизионного шоу. — Отложив вилку, Холли Грейс принялась поливать соусом из зеленого перца все подряд, за исключением разве что своих босоножек от Феррагамо. Отбросив с лица прядь волос, она взяла «тако», но, не донеся до рта, изучающе посмотрела на Франческу. — Как жаль, что вы такого маленького роста. Я знаю с десяток фотографов, которые, увидев вас, решили бы, что попали в рай земной, будь вы на шесть дюймов выше… и, разумеется, не беременны.

Франческа ничего не ответила, и Холли Грейс тоже погрузилась в молчание. Она отложила свой «тако», так и не попробовав, и вонзила вилку в центр холмика из пережаренных бобов, водя ею в разные стороны, пока не образовалось углубление, контуром напоминающее крылышко ангела.

— Обычно Далли и я не лезем в любовные дела друг друга, но, мне кажется, в данном случае я не могу удержаться. У меня нет абсолютной уверенности, что вы говорите правду, но и причин, по которым вы можете мне лгать, найти не могу.

Франческа почувствовала проблеск надежды, но удержала на лице совершенно отсутствующее выражение.

— Меня не очень-то волнует, верите вы мне или нет.

Холли Грейс продолжала ковырять вилкой в бобах, отчего крылышко ангела превратилось в окружность.

— Он очень чувствителен в вопросах, связанных с детьми. И если вы лжете мне…

Желудок Франчески стянулся в узел, и она пошла на рассчитанный риск:

— Полагаю, я бы только выиграла, если бы сказала вам, что этот ребенок его. Определенно, мне тогда удалось бы получить некоторую наличность.

Холли Грейс ощетинилась, словно львица, бросающаяся на защиту своего детеныша:

— Не забивайте себе голову идеями насчет вымогательства, потому что, клянусь Богом, я в суде расскажу все услышанное здесь. И не рассчитывайте, что я буду сидеть в стороне и наблюдать, как Далли выбрасывает доллары, помогая вам воспитывать ребенка от другого мужчины. Вам понятно?

Франческа скрыла облегчение за аристократическим изгибом бровей и усталым вздохом, дававшими понять, что эта тема слишком скучна, настолько скучна, что жаль тратить слова на ее продолжение.

— Господи, вы, американцы, просто помешались на мелодраме.

Взгляд Холли Грейс стал жестким.

— Френси, не вздумайте его этим шантажировать! Возможно, наш с Далли брак и далек от совершенства, но это не означает, что каждый из нас не прикроет другого от пули.

Франческа извлекла из кобуры собственный шестизарядник и глянула сквозь ствол:

— Холли Грейс, ведь это вы спровоцировали нашу стычку.

Делайте что хотите. — «А уж я позабочусь о себе, — яростно подумала она. — И о том, что мне принадлежит».

Нельзя сказать, что Холли Грейс посмотрела на Франческу по-новому, но она и не сказала ни слова. Когда с едой было покончено, Франческа первой схватила чек, хотя и не могла себе этого позволить. В течение нескольких дней она с беспокойством наблюдала за главными дверями станции, и, поскольку Далли не появлялся, решила, что Холли Грейс держала рот на замке.

Сульфур-Сити был маленьким непривлекательным городком; его единственным предметом притязаний на известность был праздник Четвертого июля, или День независимости, организация которого считалась лучшей в стране главным образом по той причине, что торговая палата каждый год брала напрокат карусель у Биг Дэна, руководителя бродячего шоу Дикого Запада, и устанавливала ее в центре арены для родео. Помимо карусели, арену по периметру окружала цепочка палаток и шатров, выходившая за ее пределы, к автомобильной стоянке с гравийным покрытием. Под расписанным белыми и зелеными полосами шатром леди из фирмы «Таппервеэр» рекламировали машинки для приготовления чипсов из латука, а подсоседним тентом окружная легочная ассоциация демонстрировала глянцевые снимки пораженных болезнью органов. Производители орехов пекан изводили пятидесятников, раздававших брошюрки с изображениями обезьян на обложках; от палатки к палатке шныряли дети, хватая пуговицы и шарики только для того, чтобы оставить их у загонов с животными, где запускали хлопушки и бутылочные ракеты.

Франческа