Монстры носят короны - Аделин Хамфрис

— Убирайтесь с моего чертового дома сейчас же, — прорычал он. — Что вы пытаетесь добиться? Перебить моих людей?

Один из них улыбнулся.

— Ты окружён, Вон. Ты не имеешь права отдавать приказы.

— Я всегда отдаю приказы, — резко ответил Рэйф. — И я не повторяю их.

Напряжение достигло предела, и тут всё случилось одновременно. Ещё один выстрел раздался в коридоре. Я не раздумывала. Подняла пистолет и выстрелила, уронив одного из людей Моро ещё до того, как он успел среагировать.

Остальные повернулись, а Рэйф двинулся с почти нечеловеческой скоростью. Два выстрела — один от него, один от меня — и комната погрузилась в тишину. Рэйф резко повернулся ко мне, в его глазах сверкнуло что-то дикое, что едва смягчилось, когда он встретил мой взгляд.

— Ты ранена? — голос был низким и хриплым, взгляд с жадностью пробегал по мне, словно он должен был убедиться во всем лично.

— Я в порядке, — ответила я. Физически — да, я была в порядке. Но прежде чем я успела сказать что-то еще, сигнализация усадьбы взвыла, пронзительный визг заставил меня сжать живот от страха.

— Они прорвались на территорию, — прохрипел Рэйф, уже двигаясь вперед. — Нужно добраться до комнаты безопасности.

Я последовала без возражений. Мы прошли по извилистым коридорам, и я чувствовала тяжесть битвы, нависающей над домом. Стены тряслись от отдаленных взрывов, запах дыма становился сильнее.

— Они что, бомбят это место? — спросила я, голос поднялся на октаву.

— Похоже на гранаты, — пробормотал он. — Я вспорю живьем этого ублюдка, что целится в мой дом.

Но мысли мои все еще путались в словах, которые мне сказали: «Моро становится нетерпеливым. И он все еще хочет, чтобы ты была на его стороне.»

Я не знала как.

Когда мы добрались до комнаты безопасности, там царил хаос. Люди Рэйфа толпились у мониторов, крича друг другу. На экранах мелькали живые трансляции с территории усадьбы.

У меня сердце сжалось, когда я увидела, сколько людей Моро прорвались через внешнюю оборону. У Рэйфа было около сорока человек, а на экране — не меньше пятидесяти Моро. Это была настоящая маленькая война.

— Статус? — резко спросил Рэйф.

Один из его людей — Доминик — обернулся, лицо побледнело под пятнами крови.

— Западный периметр прорван. Южную сторону удерживаем, но у них численное преимущество, босс.

Челюсть Рэйфа напряглась.

— Перебрось всех, кого можно, на усиление юга. Если они прорвутся там...

Он не закончил — не надо было. Мониторы мигнули, и затем все экраны погасли.

Комната застыла в тишине.

— Включите их обратно, — приказал Рэйф.

Но прежде чем кто-то успел двинуться, один монитор вспыхнул вновь. Только один. И он не показывал усадьбу. Там шел видеофрагмент. Я затаила дыхание, словно нить вырвали из легких. Статика мелькнула на полсекунды и исчезла.

И там были мы, Моро и я на его диване, перед нами на столе стояла бутылка вина. Мой взгляд зафиксировался на его. Его рука скользнула вверх по моему бедру, я отстранилась.

Видео сразу прервалось и повторилось. Вены превратились в лед. Комната исчезла.

Стены, мерцающий свет и даже отдаленные выстрелы за окном — всё слилось в глухой гул за ревом в моих ушах. Рэйф не произнес ни слова. Он не моргнул. Он просто застыл, словно кто-то нажал на паузу, оставив только ярость в его глазах. Выстрелы продолжали грохотать снаружи.

Ритмичные выстрелы за окном создавали ритм боя, но тишина в этой комнате казалась еще громче. Голоса не было. Я не могла издать ни звука. Рот открывался, но слова не проходили сквозь комок, застрявший в горле. Он продолжал смотреть на экран. Смотреть на меня — со своим врагом. Я сдвинулась, осознав, как сильно дрожит мое тело, предавая мужчину, которого люблю.

Вдруг стало жутко ясно: это было не просто нападение на усадьбу Рэйфа. Это была атака на нас. И судя по выражению его лица… это срабатывало.

Челюсть Рэйфа сжалась так сильно, что я услышала скрежет зубов. Его кулаки сжались по бокам, костяшки побелели, плечи вздрагивали от глубоко задержанного вдоха. Видео продолжало идти, а его глаза не отрывались от экрана.

— Рэйф… — мой голос едва был слышен, но прорезал тишину, как стекло. — Я отстранилась! Ты же видишь это, черт возьми, прямо здесь!

Рэйф медленно повернулся, будто его тело боролось с самим собой, чтобы сделать этот шаг. Его глаза встретились с моими, и холод в них заставил меня внутренне сжаться. Они были синим огнем — замороженным и пылающим одновременно.

— Я вижу, как его рука поднимается по твоему бедру. Я вижу, что ты позволяешь ему.

Та тихая, контролируемая ярость была почти страшнее его криков. За окном стрельба продолжалась, но в этой комнате война уже бушевала.

— Я не знала, что он это записывает, — сказала я. — Я не думала, что он…

— Не думала, что он что? — Рэйф сделал шаг вперед. — Использует это оружие? Конечно, использовал. Это его стиль. Его губы искривились в горькой, злой гримасе. — А ты дала ему боеприпасы.

Я вздрогнула.

— Я ошиблась, — сказала я. — И меня от этого тошнит. Я себя ненавижу.

— Хорошо, — его голос треснул, словно кнут. — Потому что я тоже тебя ненавижу.

Мне показалось, что меня ударили по лицу. Нет — выстрелили. Но я не заплакала. Я отказалась. Я заставила себя стоять прямо, хотя мои конечности все еще ныли, а стыд жег так глубоко, что едва могла дышать.

— Думаешь, я не знаю, что он затевает? — мой голос дрожал между горем и вызовом. — Он пытается изо всех сил разлучить нас. Он знает, что вместе мы сильнее.

Глаза Рэйфа сузились, словно он не мог решить, верить ли мне или пробить стену пулей.

— Сильнее? — спросил он, приблизившись. — Скажи, Адела… ты чувствовала себя сильной, когда его руки были на тебе?

— Не надо так, — резко ответила я, слезы жгли за глазами. — Не стой там и не делай вид, что не ранил меня тоже.

— Я никогда никого не трогал, — голос его упал до хриплого рычания, и теперь я увидела трещину под всей яростью. Ту рану, которую он пытался залечить насилием. — Ни разу. Я даже не хотел.

— Мне так жаль, — прошептала я. — Моро не остановится, — добавила я. — Он хочет, чтобы мы разрушились, чтобы он мог прийти и забрать всё. А я дала ему именно то, что он хотел. Он надеется, что ты доведёшь до конца то, что начал твой отец.

Эти слова вонзились в меня, словно нож в живот. Рэйф