Боги и монстры - Зави Джеймс

Грей получил то, чего хотел, невзирая на последствия, и для него на этом история заканчивалась. Но я чувствовала вину, я потеряла друга и только что была отстранена от работы.

— Вред огромный! — закричала я. — Боги, каким же ты иногда бываешь эгоистичным мудаком!

Он открыл рот, чтобы ответить. Но в воздухе заклубились алые струйки, и рядом с Греем появился Эрик. У меня скрутило желудок при мысли, что Хантер мог узнать о нашем секрете.

— Тебе нужно прийти к Гарету. Прости, Квентин, — сказал Эрик. Он посмотрел на нас обоих. — Что вы вообще тут делаете?

— Почему? Что случилось? — спросил Грей, проигнорировав его вопрос.

— Дома возникли некоторые проблемы. Хантер ждёт, что мы вернёмся туда. Он хочет провести встречу перед отъездом, чтобы мы все были на одной волне.

Моё сердце немного успокоилось, и Грей снова сосредоточился на мне.

— Иди, — сказала я ему. — Мне тоже нужно идти.

Небольшая дистанция пойдёт нам на пользу. Он упрямился как баран, а мне нужно было остыть.

— Квентин, — произнёс Грей, явно недовольный.

Я посмотрела на него, затем перевела взгляд на Эрика, которому было явно неловко.

— Тебе нужно разобраться с этим, — сказала я.

Им нужно было сохранить как можно больше спокойствия, иначе Хантер действительно всё узнает, и мы окажемся по уши в дерьме. Нужно было вести себя так, будто ничего не произошло.

— Нам нужно поговорить, когда я вернусь, — сказал он мне зло.

Хантер проинструктировал Богов ещё до того, как мы вернулись в Элизию. Беспокойство младших Богов перелилось через край, и дома они распоряжались своими силами слишком свободно. Обычно я был бы рад вернуться туда, но мои мысли лишь отчасти находились в Элизии рядом с моими сородичами.

Квентин злилась на меня. Её расстроило то, как всё развернулось. Я лишь указал на то, что наша конечная цель была достигнута, пусть исполнение и вышло грязнее, чем ожидалось. Холден уже взрослый мальчик — переживёт. Они ведь не были связаны душами.

Квен назвала меня эгоистичным ублюдком. Я и был эгоистом. Чрезвычайно эгоистичным, когда дело касалось её. Так будет оставаться на протяжении всего моего существования, но мне не понравилось, как она это сказала. Будто это делало меня злодеем.

— Грей, — сказал Эрик. — Предлагаю всё, что происходило между тобой и Скоттом, оставить там, внизу. Полное внимание — здесь.

Я посмотрел на своего младшего брата. Нам нужно было поговорить, но сейчас был не тот момент. Эрик был прав — мне нужно сосредоточиться.

Мы разлетелись по Элизии, чтобы занять свои участки. Верхняя Элизия не была закрыта для младших Богов, но многие предпочитали не ступать в высшие небеса, если у них там не было дел. Казалось, их вполне устраивали средние небеса, где они процветали по-своему. Но без элиты на местах и без ответа на вопрос, когда мы вернёмся насовсем, они пустились в разнос.

Хотя их было больше, чем нас, они были менее сплочёнными, чем элита, и потому их было легче подавить.

Почти весь день ушёл на то, чтобы их урезонить и привести в порядок беспорядок, который они устроили. К вечеру мы собрались в зале совета. Пока я шёл по коридорам, моя корона тяжело давила на голову.

В каменном зале полукругом стояли двенадцать тронов. Хантер сидел в центре, и мы все направились к своим местам. Эрик сел слева от Хантера, а я — справа. Было ясно, кто здесь главный.

Арчер неторопливо вошёл в зал, с видом скучающего человека, и остановился перед нами. Несмотря на его беспечную маску, я ощущал гнев, который исходил от него из-за того, что его вызвали.

— Вы просили моего присутствия, — коротко сказал он.

— Не желаешь объяснить, во что именно, по мнению младших Богов, они играют? — спросил Хантер.

Он стоял с выражением лица, будто у него и муха не сядет.

— У них есть склонность становиться беспокойными. Вы не внушаете им веру, потому что всё своё время проводите среди Смертных.

Я напрягся.

— Ты говоришь так, будто сам там не находишься.

Зелёные глаза Арчера метнулись ко мне, и он приподнял бровь.

— Ну, — сказал он. — В этом и была вся причина, по которой я и некоторые другие решили спуститься вниз. Баланс сил и всё такое. У меня просто не было времени отчитаться перед ними.

Чушь. Он не отчитался перед ними, потому что хотел посеять беспорядок и тревогу.

— Проследи, чтобы это не повторилось, Арчер. Мне бы очень не хотелось устраивать суд над Богами за измену, — сказал Хантер.

Он побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Разумеется, нет, Хантер. Я поговорю с ними. Есть ли ещё что-нибудь, что вам требуется?

— Ты свободен.

Арчер бросил на меня ещё один взгляд, затем развернулся на каблуках и вышел из зала.

— Предлагаю всем вернуться в свои поместья. Утром мы сможем снова спуститься вниз, — сказал Хантер.

Он поднялся со своего трона, не сказав больше ни слова, и широким шагом вышел из зала, пока остальные начали расходиться.

Я не мог оставаться здесь. Мне нужно было вернуться к Квентин. Больше ничего не требовало моего внимания. Когда я направился к дверям зала, чья-то рука легла мне на предплечье.

— Тебе нужно послушать его, — сказала Слоан, когда Эрик встал рядом с ней.

— Тебя поймают или разоблачат раньше, чем ты будешь готов, если продолжишь вести себя так, — тихо предупредил меня Эрик.

— Переночуй сегодня у нас, Грей, — мягко уговаривала Слоан. — Дети будут в восторге тебя увидеть.

— Ты можешь рассказать нам, что произошло, — добавил Эрик.

Я не хотел оставаться. Я не хотел быть здесь, но вздохнул и уступил. Чем сильнее я буду настаивать, тем подозрительнее это станет выглядеть для остальных, особенно для Хантера.

Правда заключалась в том, что я ещё не был готов к этому разговору. Я хотел наслаждаться Квен и держать её только для себя, прежде чем задумываться о том, чтобы ещё сильнее всё усложнить. Хотя после стычки с Холденом мы, вероятно, уже прошли ту стадию, когда можно было продолжать держать всё под крышкой.

— Она не имела в виду ничего такого, — заверила меня Слоан.

Когда я наконец решил открыться, мы оставили детей дома и шли по Элизии под мерцающим ночным небом.

— Зная Скотт, скорее всего, имела, — пробормотал Эрик, и я отвесил ему подзатыльник.

— Даже если и имела, она не ошибается. Мы эгоисты. И тебя называли куда хуже, — заметила Слоан.

— Я не хочу, чтобы