Последнее тепло - во мне - Лина Таб

Приглушенно ахнув, я прикрыла ладонью рот.

Это страшно.

Норман не дает нам вариться в этих эмоциях, а скорее, погружаться в них самому, он быстро переводит тему и мы переходим к обсуждению дел. Ближайших планов и нюансов раскрытия заговора. Звучат цифры, родовые имена, все это проносится сплошным калейдоскопом и когда наступает вечер, мы выходим на улицу.

Толпа, что разрослась до размера океана, простилается на километры вдаль.

Норман с непроницаемым лицом поднимается не помост, где уже приготовлено кострище, состоящее из сухих бревен и соломы. А в его центре, словно на ложе, лежит Эвайла. Ее лицо бледное, но такое же красивое, как при жизни. Черные завивающиеся волосы разложены по подушке, а черное платье, не менее красивое, чем на балу, аккуратно спадает с обеих сторон. Длинный черный шлейф трепет ветром, не сильным, но достаточно колючим и я, выпустив свой свет, тут же усмиряю его. Норман кидает на меня благодарный взгляд и отдает приказ человеку, что держит факел.

Никогда мне не приходилось наблюдать ничего подобного вживую, только в фильмах в своем мире и в воспоминаниях Селлы.

И вот сейчас, абсолютную тишину разрезает только потрескивание огня, что уже начал разгораться, постепенно скрывая в своем пламени тело прекрасной женщины, которая предпочла смерть, вслед за любимым.

Да, я предпочла не держать зла на нее, предпочла оправдать. Она совершила ошибку, предав одного, чтобы спасти другого. И я бы ни за что не хотела оказаться в подобной ситуации. Это поистине страшно, оказаться перед подобным выбором.

Украдкой, кидаю взгляд на правителя. Собранный, с непроницаемым лицом, плечи расправлены. Взгляд только тяжелый, но не как у мужчины, что потерял любимую, а как у правителя, жесткого и властного. Сейчас, Норман именно такой. Я бы могла начать опасаться, что он изменится, станет больше похожим на своего отца, но в этом не было смысла. Я видела его в кабинете, наблюдала за ним. Он переживал свою утрату внутри, почти не выпуская то, что болит наружу. При своих же подданных он и вовсе не имел права показывать свою уязвимость и я ловила себя на мысли, что мне есть чему учиться у него. Тому, как себя вести, как себя держать, как не позволять усомниться в собственной власти.

Когда все заканчивается, а пепелище постепенно гаснет, уже наступает ночь. Мы наконец-то имеем возможность разойтись.

Мы с Марко взглядом ловим усталый взгляд правителя, как бы спрашивая, нужна ли помощь, но он лишь отрицательно качает головой и сухо распорядившись, чтобы нас разместили в покоях, удаляется.

Ему нужно побыть одному, пережить собственную боль и поэтому, мы разворачиваемся совсем в другом направлении, следуя знакомым маршрутом в сторону гостевого крыла.

40

На утро мы собираемся на совет, присутствую советники, мы с Анором, а так же несколько глав влиятельных родов. Словом все те, кому Норман уже доверял и те, кто был близок к нему.

Норман сегодня абсолютно собран, на лице ни следа горя или утраты. От него веет властью и силой. Никто глядя на него, ни за что не усомнится в том, что боль утраты не сломила его.

Его голос звучит жестко и бескомпромиссно. Он рассказывает о том, что мы уже слышали вчера, только в более сухой, урезанной версии. Многие шокированы, шумят, даже спорят, но Норман приказом призывает всех замолчать. А дальше, он выдвигает условие, все присутствующие дадут клятву ему и мне. Несогласные потеряют свои должности и титулы.

Это шокирует и вызывает гвалт возмущений. Влиятельные рода особенно недовольны, ведь Норман сомневается в их верности правителю, тем более, он их всех уже проверял. Для чего клятва?

Этим же вопросом задаюсь и я. Клятва ведь не имеет под собой какого-то магического подтекста, легко можно нарушить и все будет лишь на совести нарушившего слово.

Но правитель непоколебим. Отказ дать клятвы будут расценены как измена.

Пришибленные сидели все, я в том числе, но тем не менее, один за других присутствующие встают и произносят клятву в верности, честности и преданности правителям светлых и темных земель.

Я все еще не могу осознать в полной мере смысла кляты и почему Норман так на ней настаивает, ведь она не подкреплена ничем, кроме слов, которые можно произнести под давлением, пока не ловлю взгляд Анора. Муж невозмутимо слушает клятвы одну за другой, а Норман следит за его реакцией.

Анор вычисляет тех, кто соврет? И когда только успели сговориться?

Совет, десятки вопросов, обсуждения длятся большую половину дня и это изрядно выматывает. Я не привыкла к подобному, а стоило бы начать. Поэтому, я терпеливо слушала, вникала, запоминала. Все-таки, Норман с каждым днем становился для меня все большим примером для подражания. Я многое не знала, многое не учитывала, недостаточно делала.

Мы остаемся в резиденции еще на несколько дней. Норман, прямо после совета сообщил, что дальше справится сам и что мне стоит скрыться за стенами академии, а мужьям продолжать меня оберегать. Но я уперлась. Хватит прятать голову, скрываясь за спинами. Поэтому, мы остались. Я постаралась помочь Норману разобраться с многочисленными накопившимися делами, которые никогда впрочем не заканчивались, решить более простые вопросы. Он легко допустил меня к ним, а где-то, терпеливо объяснял. Это означало лишь безграничное доверие его ко мне. Мужьям тоже нашлось чем заняться и потому, вместе мы были только закопавшись в бумаги, или когда падали спать.

Спустя неделю, закончив на сегодня с делами, я пошла на поиски Нормана. У меня были несколько вопросов.

Он нашелся в кабинете.

Правитель сидел в кресле для посетителей, вытянув ноги на соседний стул и откинувшись головой на изголовье, смотрел в одну точку нечитаемым взглядом.

Рядом на столе стояла бутылка. Полная и закрытая.

Мой взгляд задержался на ней.

— Я не пил, — вдруг произносит, — даже напиться не могу, — хмыкает, — ведь правитель должен быть всегда в трезвом уме. Вот Селла, — поднимает голову, повернувшись ко мне, — это наша с тобой пожизненная ноша. Мы всегда в первую очередь думаем о людях, о подвластных землях, делах, а уже потом о себе.

Пожимаю плечами. Мне нечего на это ответить, но истина в его словах есть.

Встаю перед ним и правитель тут же убирает ноги со стула.

Не тороплюсь садиться, просто рассматриваю.

— Что, я так паршиво выгляжу, что ты думаешь о том, читать ли мне нотацию? — то ли шутит, то ли серьезен. Взгляд