Я спасу тебя, или Десять нелепых смертей Эйрин Миттар - Марина Николаевна Александрова

— Нет, — покачала я головой, — будет только хуже, поверь на слово. По крайне мере мы знаем, кто убийца в этот раз и кого надо вывести из строя вовремя…

— Кого? — посмотрел он на меня.

— Тебя, конечно, — покачала я головой и усмехнулась.

Конечно, это было не лучшим временем для шуток, но, когда оно было таковым? В моей жизни, если не смеяться, то остаётся только плакать, чего я делать вовсе не собиралась.

— А, если серьёзно, то давай кое-что проясним из того, что мы знаем точно, — подняла я указательный палец вверх. — Есть одна непреложная истина: убить тебя пытаются твои родственники, так?

Терон согласно кивнул. При этом на его лице или во взгляде не отразилось и тени переживаний по этому поводу, словно сказанное мной было само собой разумеющимся.

— Вчера мы столкнулись с двумя из трех оборотней, которые с завидной регулярностью пытаются отправить тебя на тот свет и, собственно, именно это вчера и произошло, что уже не может быть совпадением по определению, так?

— Полностью согласен, моя госпожа, — проурчал он, пытаясь сграбастать меня в свои объятия и сбить с мысли за что тут же получил по рукам и предостережение в виде воздетого вверх предупреждающе-угрожающего указательного пальца.

— Продолжим, — важно выдала я. — А теперь вспомни всё, о чем вы говорили, что делали, пока этот демонов Малкольм, чтоб он провалился, фанат хренов, пытался перекрыть мне доступ к твоему телу, — последнее я бурчала уже себе под нос, пока Терон всё же сграбастав меня в объятия утаскивал к себе на колени, усаживаясь в огромное кресло у окна.

Восстановив пошагово встречу со своими родственницами, он почему-то пропустил момент, в котором я и сама не была особенно уверенна.

— Для чего Айра наклонялась к тебе?

— Наклонялась? — нахмурился Терон. — Такого не было, — отрицательно покачал он головой.

— А мне кажется было, но твой секретарь как раз схватил меня…

— Малкольм схватил тебя? — как-то особенно вкрадчиво поинтересовался барс.

— Не то, чтобы я не могла постоять за себя, — ласково проворковала я, — но, если ты в наказание оставишь его сегодня дома, мне будет гораздо легче.

— Всё для тебя, — прошептал он мне на ушко, прокладывая дорожку поцелуев вдоль всей шеи до самой ключицы.

На какое-то время мы оказались заняты вовсе не тем, чем следовало бы, но кое-как вернувшись в реальность смогли продолжить разговор.

— А рука? — спросила я. — Ты показывал мне правую ладонь, утверждая, что там что-то написано, ты помнишь, кто-то касался тебя за руку?

— М, ну, примерно все мои партнёры, — пожал он плечами.

— Значит, сегодня мы забинтуем её! — выдала я гениальную идею. — Что б лишний раз тебя никто не трогал и я буду везде рядом с тобой!

Когда была маленькой бабуля Фло подарила мне книгу о подводных обитателях. Не сказать, чтобы я достаточно серьёзно подходила к изучению этой литературы, но в книге была куча картинок и мне нравилось их рассматривать. На одном из изображений была нарисована огромная хищная рыбина под пузом у которой плавала совершенно невнятная, но весьма пронырливая по жизни рыбёшка, которая собирала то, что падало мимо рта хищницы при этом умудряясь не попадаться ей на глаза. Вот, честное слово, знала бы я, что в какой-то период жизни почувствую себя такой рыбёшкой, плавающей под пузами хищных рыб, запомнила бы хотя бы её название. Огромные оборотни, с развитой мускулатурой и телосложением, курсировали надо мной, пока я вертелась у них под пузами, стараясь быть незаметной, но при этом не пропускать никого и ничего лишнего. Видя перебинтованную руку Терона большинство его партнёров просто узнавали, что случилось? Серьёзная ли травма? Но никто не настаивал на рукопожатии. Была парочка желающих похлопать его по плечу, но тут из-под «пуза» Терона выныривала я и ловко уводила фокус всеобщего внимания. Обычно спрашивала о чем-то, что сбивало общий настрой и этого было достаточно.

Сегодня с нами не было Малкольма, который, наверное, в ближайшие дни проведёт какой-нибудь ритуал, чтобы на мои плечи упали все кары этого мира, потому как тогда, когда секретарь узнал, что не поедет на собрание акционеров, мне показалось, что моя юбка начала дымиться от уровня огнеопасности его взгляда, прожигающего меня. Но именно благодаря его отсутствию, я могла находиться там, где считала нужным и в момент, когда в зал зашли мачеха, сводная сестра и древний лис я была рядом с Тероном, а не пыталась прорваться к нему.

Мой взгляд неотрывно следил за реакциями этих троих, и я не могла не заметить, как гневно блеснули глаза пум, стоило им увидеть перебинтованную руку Терона, покоившуюся в специальной переноске. Как и всегда, находясь на пределе сосредоточенности своих сил, я считывала всё, что окружало этих троих. Запах, который преобладал вокруг его родственниц был в основном парфюмированным, но если яркие духи его мачехи мне были хорошо знакомы по случаю с отравлением Терона, то его сводная сестра пахла иначе. Цветочный флёр лишь слегка оттенял естественный запах молодой и сильной обротницы так, что любой самец в зале мог считать, что перед ним сильная самка, с которой можно завести потомство. Это была обычная практика среди юных девушек — оставлять часть своего запаха открытым для верного посыла самцам. Но вот, чего я никак не ожидала унюхать, так это лёгкий флёр женской сути, принадлежавший именно Айре исходивший от старика, что вел под руку её мать. Он был сокрыт одеколоном, табаком и какой-то отдушкой, напоминающей лавандовое средство от моли, запах которой исходил от его пиджака. И, если бы я так сильно не принюхивалась, то конечно же и не заметила бы! Но открытие было довольно шокирующим! Такая молодая, красивая обротница и этот дед пятьсот лет в обед⁈ Так-то лис я патологически не любила, а тут прям…фу!

Мысленно скривившись, я невольно передёрнула плечами, никак не ожидая унюхать такое!

Но больше всего меня заинтересовало то, как женщины реагировали на забинтованную руку Терона. Его мачеха бросила мимолётный взгляд на Айру, и он показался мне вопросительным. Как если бы она испугалась и ждала решения дочери. А вот девушка позволила себе какую-то полную скрытой ярости ухмылку. Короткую, жесткую и тут же растворившуюся на её губах, превратившись в скромную улыбку. Всё