Это мы не проходили - Мугуа Хуан

После выключения света комната погрузилась в темноту. Только на кровати Сюй Шэна тускло мерцал экран телефона.

Сюй Шэн написал Чжан Фэну: «Ладно, вали уже спать», вышел из чата и получил новое сообщение.

От Шао Чжаня.

Кратко, три иероглифа.

— Ещё не спишь.

Сердце Сюй Шэна бешено заколотилось — совсем не так, как когда он стоял на сцене для проверки и прославился на всю округу. Увидели бы его новые фанаты — разочаровались бы в жизни. Он помедлил, но всё же с деланным спокойствием ответил: «Молодым людям свойственно культивировать бессмертие по ночам, разве это ненормально? Ты тоже не спишь».

Шао Чжань: — Сейчас лягу.

В такое время редко можно было застать кого-то бодрствующим.

Почему-то, увидев эти три слова, Сюй Шэн неожиданно успокоился. Может быть, потому что этот неспящий человек был всего в полушаге от него через проход.

Повинуясь инстинкту, Сюй Шэн ответил: — Не надо.

Через несколько секунд в верхней части чата замигало «печатает».

Слова Шао Чжаня обладали странной магией — Сюй Шэн почти мог представить этот низкий, холодный голос.

— Боишься, а всё равно смотришь?

Экран телефона осветил лицо Сюй Шэна. Он продолжал притворяться крутым.

— Блин.— Кто сказал, что я боюсь?— С чего бы твоему Шэн-гэ бояться такой ерунды?

Спустя время с соседней кровати донеслась возня — лёгкий шорох, будто трение одеяла о простыню. В тишине ночи звук был отчётливо слышен.

Потом Сюй Шэн увидел в окне чата ещё два слова:

— Протяни руку.

Протяни руку?

Какую ещё руку?

Сюй Шэн не сразу понял. Он уставился на экран, потом отпустил одну руку и медленно высунул её из-под одеяла.

В одеяле было жарко. Как только рука выбралась наружу, накопленное тепло рассеялось. Он протянул руку на полпути, и его пальцы наткнулись на что-то знакомое, твёрдое, даже обжигающе горячее. В голове на миг помутилось, будто что-то взорвалось. Он хотел отдёрнуть руку, но собеседник без лишних слов накрыл его ладонь своей.

Это было совсем не то ощущение, чем когда в прошлый раз в общежитии с Обезьяной они смотрели фильм и Сюй Шэн случайно схватил Шао Чжаня за руку.

В тишине экран телефона погас.

Перед глазами потемнело, все звуки отступили. На мгновение исчезли все ощущения, кроме осязания.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем экран снова засветился.

Шао Чжань: — Даю тебе один раз ошибиться.

Сюй Шэн не помнил, как уснул той ночью, и сколько они так продержались за руки. Хоу Цзюнь и остальные спали крепко. Храп Тань Кая, бормотание Юань Цзыцяна во сне — возможно, только лунный свет из окна невольно стал свидетелем того, что произошло этой ночью.

— Скоро в школу... — наутро Хоу Цзюнь с закрытыми глазами натягивал одежду, напоминая всем вставать и собираться. — В восемь сбор, давайте быстрее.

У Хоу Цзюня был громкий голос — действовал лучше будильника: — Братва, хватит спать!

Сюй Шэна разбудил крик Хоу Цзюня. Он прищурился — солнечный свет слепил глаза.

Когда сознание вернулось, рука, которую он держал перед глазами, неестественно застыла в воздухе. Он долго не двигался, потом медленно убрал руку, посмотрел на щель между пальцами и вспомнил, чем они с Шао Чжанем занимались прошлой ночью: «...»

Он сел и увидел, что Шао Чжань уже переоделся и как раз выходил из умывальника с кружкой.

Шао Чжань взглянул на него: — Проснулся?

— Ага, — Сюй Шэн отвёл взгляд, неестественно сказал: — Доброе утро.

Хоу Цзюнь нагнулся за кружкой и зубной щёткой, потирая поясницу. Перед тем как зайти в умывальник, он вклинился: — Кстати, вы как спали? Мне кажется, эта кровать даже жёстче, чем в школе... Неужели дерево разное?

На это Сюй Шэн не мог ответить.

Он всю ночь продержал кого-то за руку, не зная сколько времени, а потом должен был сказать «я отлично выспался»?

Но Хоу Цзюнь задавал этот вопрос прямо ему. Сюй Шэн слез с кровати и протиснулся в умывальник раньше него.

Хоу Цзюнь остался за дверью: — Шэн-гэ, даже если ты очень крутой, не нарушай очередь!

За несколько дней база «Лючжоу» оставила ребятам немало воспоминаний.

Тенистые аллеи казались особенно родными. Разобранные автоматы, осмотренная военная техника, расхватанная лапша быстрого приготовления, крики через корпуса... и даже драки.

Вчера после концерта инструктор Ван тоже испытывал грусть. Он был добрым человеком, и ученики седьмого взвода его очень любили, и когда кто-то из ребят с сожалением крикнул «Инструктор!», он мягко улыбнулся: — Завтра вы вернётесь в школу. Учитесь хорошо. Я очень рад, что провёл эти пять дней с вами. Рад познакомиться с каждым из вас.

Ученики седьмого класса собрали вещи и в последний раз пообедали в столовой базы.

После обеда инструктор Ван проводил их до автобуса. Через дверь он попрощался со всеми.

Автобус медленно тронулся и покинул базу «Лючжоу».

Возвращение в школу было одновременно знакомым и чуждым. Мэн Говэй боялся, что ученики не смогут собраться с мыслями, поэтому на первом же уроке литературы после возвращения велел им писать сочинение: — На этом уроке успокаиваемся, пишем классное сочинение на тему «Моя мечта». Заодно напоминание — как следует планировать дальнейшую учёбу... Я-то вас знаю, пару дней погуляли — и головы вскружились.

У Мэн Говэя был широкий кругозор, и в связке с этим сочинением он придумал ещё один занятный этап — пусть ученики анонимно напишут название вуза своей мечты: — К выпуску посмотрим, кто достиг своей цели.

Мэн Говэй написал тему на доске.

Сюй Шэн только взглянул и тут же лёг спать.

Шао Чжань: — Не будешь писать?

Сюй Шэн даже головы не поднял: — Для написания стихов нужно вдохновение.

Шао Чжань: «...»

Он и правда забыл, что его сосед по парте ещё и «великий поэт», который никогда нормально сочинения не пишет.

На этом уроке Сюй Шэн сдал чистый лист — ни одного иероглифа.

На перемене Шао Чжаня вызвал Мэн Говэй. Сочинения Шао Чжаня учитель всегда разбирал отдельно после уроков. В этот раз тоже. Закончив краткий разбор, Мэн Говэй, занятый другими делами, передал Шао Чжаню собранные анонимные записки: — Шао Чжань, помоги учителю разобрать. Разверни, сложи и положи в мою папку.

Шао Чжань кивнул.

Почерки на записках были разные. Раз уж анонимно, писали кто что: помимо педагогических вузов попадались и престижные, а кто-то прямо замахнулся на Цинхуа и Пекинский университет[1].

Но среди этой груды бумажек было название