Маша и фамильяры - Татьяна Berd

у предыдущих его коллег. Первая: хотели убить Лайретту. Вторая: целью был кто-то другой. Несмотря на то, что король был уверен в первой, следователи, как оказалось, обе версии не сбрасывали со счетов. А в последнее время все больше и больше убеждались, что целью убийцы был другой или другая.

Но они никак не могли найти мотив. Погибший повар оказался довольно известным. Он имел неплохое состояние. И его смерть была выгодна его наследникам. Единственный сын получил права на эксклюзивные рецепты отца. Был у следствия и еще один подозреваемый — прямой конкурент. Но он от смерти коллеги, как потом выяснилось, много потерял, чем выгадал.

Горничную вообще особо не брали в расчет. Ничем не примечательная молодая девушка. Никому дорогу не переходила, жениха не уводила. Так что ее и ее родных довольно быстро скинули со счетов.

А вот девушки, погибшие вместе с Лайреттой, доставили следователям много хлопот. Пришлось копаться в их прошлом, чтобы найти мотив. А его не было. Даже у Юсфин. Транати делал все очень продуманно. Брал в долг у тех, кто никогда и ни за что не будет общаться со следствием. Вел себя тихо и не примечательно. Даже его попытка вернуть рудник, по версии следователей, не тянула на серьезный мотив. Шахту, конечно, проверили. Но ничего интересного не нашли. О пресловутой руде не было ни слова. Люви молчал, Олидер старший уже ничего никому рассказать не мог. Обычные шахтеры вряд ли были в курсе того, что что-то обнаружили в руднике. Хотя... Маша немного нахмурилась. Неожиданная смерть трех рабочих могла показаться странной. Но в момент гибели они были пьяны.

И на все эти выяснения ушло долгих двенадцать лет. Огромную роль в этом большом сроке сыграла алчность. И не только убийцы. Целая цепочка тех, кто так или иначе причастен к пожару в усадьбе. Теперь и они понесут наказание.

Это дело закрыли. Осталось решить еще одно — чтобы Фентиш обрел покой.

Глава 47. Грустно

— Тяжело осознавать, что твоя невеста погибла из-за какого-то рудника, — пояснил Падрим, помогая Маше забраться в карету.

Алтимар попросил своего помощника проводить девушку в загородный дворец. Сам король все еще находился в здании суда, хотя заседание закончилось почти пять часов назад. Что он там мог делать, Маша не знала, но понимала Алтимара. Сейчас у него полный раздрай в душе. Прав Падрим. Потерять любимую накануне свадьбы это очень больно, не знать двенадцать лет, кто убил твою невесту — невыносимо. Но ты столько времени живешь с этим, что привыкаешь к боли и непониманию. Ты принимаешь свое горе, ты живешь с ним. Маша это хорошо знала. Но каково это — узнать, что твой любимый человек погиб только из-за того, что так было удобно убийце? Преступник выбрал твоего любимого человека как прикрытие, как обеспечение своего алиби. Принять и понять такое невозможно. И сейчас, после заседаний и приговора, Алтимару нужно было побыть одному. Ему надо свыкнуться с этим, принять.

— Я все понимаю, мистер Инглорион, — с грустной улыбкой проговорила Маша. — Очень тяжело терять родных. Но то, что случилось с Лайреттой и ее подругами, не укладывается в голове. Хотя, к сожалению, такое случается.

— Вы встречались с подобным в своем мире? — тихо спросил Падрим.

Маша, округлив глаза, удивленно посмотрела на советника. Хотя Алтимар и упоминал, что все надо рассказать Падриму о ней, но девушка не ожидала, что король сделает это так скоро.

— Он вам сказал? — хмыкнула Маша и взглянула в окно экипажа.

— Да, — с шумом выдохнул Падрим. — Я не знаю, как отношусь к этому, — неопределенно хмыкнул он, — но уверен, что тот импульсивный поступок, заставивший Алтимара перенести вас в наш мир, был, наверное, его лучшим решением, — увидев недоумение на лице девушки, советник с улыбкой пояснил: — Двенадцать лет следователи пытались достучаться до короля. Они пытались донести ему, что убийство Лайретты никак с ней не связано.

— Может, если бы они нашли мотив, Алтимар бы быстрее с ними согласился? — недовольно нахмурилась Маша.

— Отчасти вы правы, мисс Мария, — спокойно пожал плечами Падрим. — А отчасти нет. Вы сами сказали мне, что подозревали меня из-за рудника. Но подаренная Юсфин шахта практически не приносит прибыли. У меня не было мотива убивать ее. И следователи это очень хорошо знали. Почему они не пригляделись к Транати? — он задумчиво вздохнул. — Вы сами все слышали на суде — он хорошо подчистил все следы. Его кредиторы молчали. Они продолжали бы молчать, даже если бы Олидер был под подозрением. Тем более мистер Люви. Ему за сокрытие находки грозил огромный срок, какой он в итоге и получит, после всех разбирательств. Все родные и близкие погибших находились под подозрением, даже Дайнет. Но мотива не было. Следствию необходимо было убрать ловушку, и тогда бы дело сдвинулось с мертвой точки. Но это было практически невозможно, — он немного помолчал и тихо продолжил: — Ворон не единственный фамильяр, который погиб из-за действия этой западни. Были и другие...

— Другие? — ошарашенно ахнула Маша.

— Их смерти засекретили, — печально вздохнул Падрим и, пристально взглянув на девушку, с улыбкой проговорил: — Поэтому вы ничего не нашли об этом в документах расследования.

— Ох ты ж! — отчего-то покраснела Маша.

— Кайла призналась, — спокойно пояснил советник. — И знаете, мисс Мария, Алтимар ей сказал спасибо. За помощь вам. Поэтому я еще раз повторю, вы не зря появились в нашем мире. Именно вы смогли найти это проклятую ловушку и нащупать мотив. Никто не знал о руде идиры. Я даже предположить не мог, что скрывается в этом руднике. Первое время после получения подарка от Юсфин я ездил туда, общался с работниками, потом, поняв, что это бесперспективный проект, нанял управляющего.

— Вас не беспокоила настойчивость Транати? — недоуменно спросила Маша.

— А он и не настаивал, — тихо ответил Падрим. — Да, на первых парах, когда Юсфин отписала мне рудник, он, конечно, был у меня, ругался, кричал. Он апеллировал семейным имуществом, памятью о родителях. Знаете, его можно понять. Разбазаривать направо и налево семейное добро — это кого хочешь приведет в бешенство. Но потом он затих и успокоился. После смерти сестры, Транати несколько раз интересовался у меня не мог бы я вернуть рудник. Я