Альфа волк - Кэролайн Пекхам

Мех разросся по ее коже. Она закричала, когда ее рот и нос превратились в морду, а острые как бритва зубы заполнили челюсть. Сдвиг происходил медленно и выглядел мучительно, она боролась с ним. Мех снова втянулся, когда она затрясла головой и зарыдала.

— Это не я. Это не я, — умоляла она. — Пожалуйста, уберите это.

— Прими это и прекрати бороться, — прорычала Дженис, взяв ее за волосы и откинув голову назад. Я чувствовал ее ожидание, ее надежду, ее мысли, проносящиеся в моей голове. Их эксперименты никогда не заходили так далеко. До сих пор они всегда заканчивались неудачей.

Девушка закричала так, что у меня сердце заколотилось в груди. Она затрясла головой, забилась в конвульсиях и обмякла в кресле.

— Стабилизируйте ее! — скомандовала Дженис, и медсестра бросилась вперед со шприцем, вводя его в шею девочки.

Но она не переставала дергаться. Ее руки превратились в лапы, глаза выпучились, затем из носа хлынула кровь, и она перестала биться в конвульсиях. Ее глаза безжизненно смотрели на Дженис. А эта сучка только хмыкнула.

— Попробуем завтра, — прорычала она, затем видения исчезли.

Я снова оказался в той комнате, мои глаза встретились с глазами Квентина. Дженис была без сознания, так как Квентин держал ее под своим влиянием, а обычно непоколебимый парень смотрел на меня, и краска исчезала с его лица.

— Они… забирают Ордены у заключенных? — прохрипел он, и я с трудом кивнул, горло горело, желудок сводило. Я отпустил его руку и отступил назад, проводя ладонью по лицу, пытаясь осмыслить увиденное.

Пайк была ответственна за это. Она все организовала. Наняла Дженис. Она должна была знать, что происходило там все это время. Что они вырывают у людей Ордены и пытаются заставить их принять другой, не принадлежащий им. Это противоречило звездам. Это противоречило всем законам фейри. Это было отвратительно, мерзко.

Квентин вздохнул, и я удивленно посмотрел на него. Из всех мерзких вещей, которые он делал в этой комнате, это была первая, которую он не смог переварить.

— Что ты собираешься делать? — спросил он меня, когда мое дыхание участилось. Мои мысли зацепились за Розали, и страх прочертил дорожку в моей груди. Она спустилась туда, рискуя быть пойманной. Что, если бы они нашли ее? Что, если бы они сделали это с ней? Вырезали ее Волка? Навязали его другому фейри и попытались сделать из нее что-то… другое. Я яростно зарычал, зашагал взад-вперед, борясь с нахлынувшим желанием оторвать Дженис голову. Но я должен был сохранять спокойствие. Нужно было разобраться в этом.

— Она не скажет этого на камеру, — наконец сказал я, осознав это. Дженис заключила с Пайк звездную сделку. Если она скажет правду вслух, то будет проклята семью годами невезения. И Пайк почувствует разрыв сделки. А у меня было ощущение, что мой босс гораздо опаснее, чем я предполагал. Перечить ей было бы плохо. Стойкость Дженис к пыткам Квентина доказывала это. Она предпочла бы истечь кровью здесь, чем оказаться на милости Пайк.

Я глубоко вдохнул через нос и подошел к аптечке в другом конце комнаты, где Квентин хранил свои яды.

— Что ты делаешь? — спросил он.

Я нашел то, что мне было нужно, и взял в руки зелье, стирающее память. Я открыл его, подошел к Дженис и раздвинул ее губы, чтобы влить зелье.

— Подожди, — настоятельно сказал Квентин, поймав меня за руку, и я предупреждающе зарычал. — Ее сейчас вырвет, когда она проснется.

Я кивнул, раздраженно поворчал и отступил назад, чтобы он мог освободить ее от своей силы. Его глаза на мгновение снова превратились в один, когда он освободил Дженис. Она взвыла, ее вырвало на пол, и Квентин схватил шланг и смыл это в слив, который находился под столом, но при этом работал жутко тихо.

Дженис несколько раз моргнула и в ужасе посмотрела между нами, поняв, что мы знаем.

Я подошел к ней, сжал в руке ее темно-русые волосы и сильно дернул ее голову назад.

— Пожалуйста! — взмолилась она. — Не убивайте меня.

— Ты заслуживаешь самой страшной смерти, какую я только могу придумать, — прорычал я ей в лицо, оттопырив верхнюю губу, чтобы обнажить клыки. — Я бы отрубил тебе все конечности и бросил бы тебя на растерзание здешним психопатам.

— Н-но ты же не сделаешь этого, правда? — спросила она дрожащим голосом, и я практически почувствовал вкус ее страха.

Я выдержал долгую паузу между нами, чтобы выжать из нее этот ужас, а затем покачал головой.

— Нет, — согласился я. — Не сегодня. Но твоя смерть не за горами. Я обещаю тебе это.

Я сильнее откинул ее голову назад и поднес к губам зелье стирания памяти, вливая в ее горло здоровую порцию, которая должна была уничтожить несколько часов воспоминаний. Этого было достаточно, чтобы она не помнила, как я привел ее сюда.

Ее взгляд стал рассеянным, и появился Квентин, приготовивший успокоительное. Он ввел иглу ей в шею. Она прокляла меня, когда потеряла сознание, и я позволил ей опуститься на койку, испытывая желание вытереть руки после прикосновения к этой мерзкой сучке. Квентин расстегнул магические наручники на ее запястьях, его дыхание стало тяжелым.

Я повернулся к нему, и он отступил, увидев решение в моих глазах, и покачал головой.

— Я хорошо тебе послужил! — запротестовал он, опрокинув тележку, когда пытался убежать. Но я со всей скоростью бросился на него, обхватил рукой его горло и заставил откинуть голову назад, а затем влил зелье и ему в горло. Его глаза потухли, и я толкнул его через всю комнату, а сам бросился прочь от него и отцепил Дженис от койки, перекинув ее через плечо.

Выйдя из комнаты, я схватил свой Атлас и деньги, которые заплатил Квентину, и помчался наверх, к Психушке. Я оставил ее в коридоре, она уже шевелилась — очевидно, доза успокоительного была достаточно мала, чтобы не вырубить ее полностью. Я ушел еще до того, как она открыла глаза, и все свидетельства того, что я сделал, были уничтожены, за исключением видеозаписи на моем Атласе. Я быстро удалил ее, как только поднялся наверх. Это мне не помогло. Только правда, запертая в ее голове, имела значение. Но если я не смогу убедить ФБР провести расследование в отношении нее или одного из других придурков, работавших там, даже это знание было бесполезным.

Когда я вошел в свою спальню и снял форму, чтобы принять душ, меня охватило непоколебимое желание пойти к Розали. Убедиться, что с ней все в порядке и она по-прежнему крепко спит в своей