Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс

Я смотрю на него, на его суровое лицо, и мое сердце сжимается от сочувствия. Каково это – быть преданным тем, кого ты считал сыном? Пройти через все это, и при этом остаться таким же сильным?

— Впрочем, — Эдгар резко встряхивает головой, словно отгоняя неприятные мысли, и снова поворачивается ко мне. На его губах снова появляется тень улыбки. — Хватит о грустном. Лучше расскажите о ваших планах.

Я с благодарностью принимаю его попытку сменить тему. Следующие полчаса мы говорим об академии.

Я рассказываю ему о своем безумном плане – не просто подтянуть студентов, а сделать из них элиту, способную побороться за первые места с непобедимой доселе Академией Белого Грифона.

Рокхарт слушает, кивает, задает точные, деловые вопросы. И я снова чувствую себя не просто ректором на приеме у спонсора, а полноправным партнером. Равной

Погруженная в наш разговор, в это удивительное, пьянящее чувство единения, я совершенно не замечаю, как карета останавливается.

— Приехали, — говорит Эдгар, и его голос вырывает меня из моих грез.

Лакей распахивает дверцу.

Я выхожу наружу и… замираю, забывая, как дышать.

Мы оказываемся в центре города. Но это не тот унылый, провинциальный городок, который я себе представляла. Это… самая настоящая сказка.

Центральная площадь залита светом тысяч магических фонарей. Вокруг – величественные здания из белого камня, украшенные статуями и позолотой, шпили башен, уходящие в темное, бархатное небо, витрины дорогих магазинов, сверкающие, как сокровищницы.

Воздух наполнен музыкой, смехом, ароматом жареных орехов и дорогих духов. По брусчатке цокают копыта лошадей, проносятся роскошные кареты, гуляют нарядные, смеющиеся люди.

Я стою, как деревенская девчонка, впервые попавшая в столицу, и просто смотрю, широко раскрыв глаза. После месяцев, проведенных в полуразрушенной, темной академии, этот яркий, живой, дышащий полной грудью город кажется мне настоящим чудом.

— Нравится? — спрашивает Эдгар, и я слышу в его голосе довольные нотки.

Я лишь восторженно киваю, не в силах вымолвить ни слова.

Он усмехается и, галантно предложив мне руку, ведет меня через сияющую площадь. Я вижу, как на него оборачиваются, как почтительно кланяются ему прохожие.

Он здесь – не просто богатый промышленник. Он – настоящая власть.

Мы заходим в один из самых роскошных ресторанов, расположенный на крыше высокого здания. Отсюда, с открытой террасы, весь город – как на ладони. Море огней, расстилающееся до самого горизонта. Тихая, струнная музыка, хрустальные бокалы, белоснежные скатерти…

Я чувствую себя героиней какого-то старого фильма.

Эдгар отодвигает для меня стул, помогает сесть. Он заказывает для нас какие-то невероятные блюда – тартар из экзотической рыбы, нежнейшее мясо, тающее во рту, легкое, искрящееся вино.

Он ухаживает за мной с такой естественной, такой уверенной галантностью, что я, обычно привыкшая к постоянной борьбе и самостоятельности, вдруг чувствую себя просто… женщиной.

И это ощущение – пьянящее, почти забытое.

Разговор сам собой перетекает с рабочих тем на личные.

Эдгар рассказывает о своих путешествиях, о диких землях, где добывают огненные сапфиры, о горах, где живут последние грифоны.

А я, к своему удивлению, начинаю рассказывать в ответ. Но не о той Анне, в чьем теле я застряла, а о себе, о своей прошлой жизни. Я рассказываю о своей любви к театру, к старым книгам, к долгим прогулкам по осеннему лесу.

Я говорю, и чувствую, как с плеч падает многолетний груз одиночества.

Эдгар слушает. Он действительно слушает меня, и в его глазах я вижу не просто вежливый интерес, а настоящее, глубокое понимание.

Я растворяюсь в этом моменте. В тихой музыке, во вкусе вина, в мерцании городских огней и в тепле его взгляда.

Я даже не замечаю, как мы уходим из ресторана. Мы просто идем по ночному городу. Мы гуляем по набережной какой-то реки, вода в которой светится миллионами крошечных, бирюзовых огоньков.

Мы стоим на хрустальном мосту, глядя, как в темной воде отражаются звезды. Вокруг – никого. Только мы, тишина и этот волшебный, нереальный город.

Обратно в карете мы едем в уютном, теплом молчании. Я прислоняюсь головой к прохладному стеклу, и чувствую приятную, сладкую усталость во всем теле.

— Спасибо, Эдгар, — шепчу я, глядя на его силуэт в полумраке. — Это был… лучший вечер в моей жизни.

И это не кокетство.

Я действительно так чувствую.

Даже в своем мире, в своей прошлой жизни, я не помню, чтобы мне когда-нибудь было так… хорошо. Так спокойно.

Всю свою жизнь я была Анной Дмитриевной – учителем, ответственным работником. А сегодня… сегодня я впервые за много-много лет была просто Анной.

И это было невероятно.

Карета останавливается у ворот академии. И от этого простого факта на меня вдруг наваливается такая тоска, что хочется плакать.

Все. Сказка закончилась. Сейчас я снова превращусь в ректора, на которого свалятся сотни проблем. А так хочется, чтобы этот вечер, это хрупкое, волшебное мгновение, длилось вечно.

Эдгар, видимо, чувствует, как меняется мое настроение.

— Что-то не так? — спрашивает он, и в его голосе – неподдельная забота.

— Нет, все… все прекрасно, — выдыхаю я, и мой голос предательски дрожит. — Просто… хочется, чтобы этот вечер продлился хотя бы немного дольше…

Он усмехается.

— В таком случае, — говорит он, и его голос становится ниже, глубже, — я с удовольствием исполню это желание.

Он наклоняется ко мне.

Я чувствую его дыхание на своей щеке, вдыхаю его запах – запах кожи, ночного ветра и чего-то еще, терпкого, сводящего с ума.

Сердце срывается с цепи и колотится о ребра, как обезумевшая птица.

Эдгар бережно, почти невесомо, убирает с моего лица прядь волос, которая выбилась из прически. Его пальцы, грубые, сильные, нежно касаются моей кожи.

Он наклоняется еще ниже.

Я прикрываю глаза.

«Пожалуйста, — мысленно молю я всех богов этого мира, — только не сейчас. Пусть нам никто не помешает. Ни Лайсия, ни рабочий с документами, ни кто-либо еще…»

Глава 56.1

А потом, губы Эдгара касаются моих.

Этот поцелуй — горячий, требовательный, пьянящий. В нем –