Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс

Я даже не знаю, в чем суть конфликта!

За что меня так ненавидят, что посылают убивать элитных королевских магов?!

— Я… правда ничего не знаю! — качаю я головой, — А можно ли где-то об этом узнать подробней?

И тут в голове вспыхивает воспоминание. Тот самый первый, безумный день. Кабинет Исадора. И свиток с приговором. «За лжесвидетельство и обман доверия Совета». Может, это и есть первопричина? Может, та, другая Анна, дала показания против кого-то из королевской семьи, и ее обвинили во лжи?

От этой мысли у меня внутри все холодеет.

Одно дело – интриги Дракенхейма. Подлые, низкие, бесчестные, но, вместе с тем… понятные. Хоть примерно, но я осознавала что от него ждать. Дракенхейм хотел меня унизить, сломить, растоптать. Но не убить.

А этот… этот пришел именно за моей головой. Так что перед нами совершенно другой уровень опасности.

— Журналисты, — вдруг говорит Эдгар, вырывая меня из пучины ужаса.

— Что?

— Те газетчики, которых я нанимал для статей о вашей академии, — поясняет он. — Эти ищейки способны выкопать грязь столетней давности. Если в придворных кругах действительно был какой-то скандал, связанный с Анной Тьери, они его найдут. Я свяжусь с теми, за которых могу поручиться и дам им задание.

Я смотрю на него, и меня накрывает такая волна благодарности, что я едва не плачу. Эдгар не отмахнулся, не испугался, а тут же начал искать решение.

— Громвальд! — обращается он к подошедшему к нам магистру-протектору. — Восстанови контур. От этого типа он, конечно, не спасет. Но, по крайней мере, послужит сигнализацией.

Затем Эдгар берет меня под локоть.

— А теперь, — его голос становится мягче, — я провожу тебя до комнаты.

Мы идем по темным, гулким коридорам в полном молчании.

Меня все еще трясет. Его рука, крепко держащая мой локоть, – единственное, что не дает мне упасть.

Эдгард доводит меня до самой двери, дожидается, пока я ее открою.

Я понимаю, что сейчас он уйдет. И мысль о том, что я останусь одна, в этой темной, холодной комнате, после всего, что случилось, приводит меня в ужас.

— Эдгар… — шепчу я, и мой голос предательски дрожит. — Не уходи. Пожалуйста. Останься.

Он смотрит на меня, и в его суровых глазах я вижу такую нежность, такое сочувствие, что у меня перехватывает дыхание. Он осторожно, почти невесомо, касается моей щеки.

— Я вернусь, — говорит он тихо. — Обещаю. Но сначала я должен убедиться, что к тебе больше никто не прорвется. Я оставлю здесь охрану и лично проверю, чтобы безопасность была на высшем уровне.

Но, прежде чем уйти, его губы снова накрывают мои. И этот поцелуй, он совершенно другой, нежели был в карете.

Он как вспышка молнии в ночном небе. Горячий, яростный, полный страсти и обещания.

Обещания, что Эдгар вернется, что он защитит меня, что мы справимся и будем вместе.

Я отвечаю ему со всей силой, со всей благодарностью, на которую только способна, растворяясь в этом моменте, в этом тепле, в этом чувстве абсолютной, несокрушимой безопасности.

Когда он уходит, я еще долго стою у двери, прижимая пальцы к горящим губам. Ужас, который еще недавно сковывал меня ледяными тисками, отступил. На его месте – звенящая, пьянящая пустота и тепло.

И я, даже толком не раздевшись и рухнув на кровать, к своему собственному удивлению, засыпаю почти мгновенно. Впервые за долгое время мне не снятся ни кошмары, ни Дракенхейм, ни ледяные глаза Исадора. Мне снится только ночной город, чарующая мелодия из ресторана, переливающаяся яркими красками река и вкус его губ.

***

Просыпаюсь я от яркого солнца и ощущения, что в мире что-то кардинально изменилось.

Тревога никуда не делась, но она больше не была всепоглощающей. Теперь под ней, как прочный фундамент, было что-то другое.

Спокойствие.

Когда я выхожу из своей комнаты, я понимаю, в чем дело.

В коридоре, у моей двери, стоят двое. Мужчины в черной кожаной броне, с мечами на поясе и напряженными лицами. Они молча кивают мне. Я вижу еще двоих у входа в преподавательское крыло. И еще нескольких, патрулирующих территорию академии.

Эдгар сдержал свое слово. Он прислал нам охрану.

От этого простого, молчаливого доказательства его заботы у меня на душе становится так тепло, что я невольно улыбаюсь.

Я с головой ухожу в работу, пытаясь вытеснить из мыслей ужас пережитого нападения.

И, как ни странно, это получается. Дел – невпроворот.

С каждым днем все приближается летняя сессия, и теперь, когда ставки возрастают в разы, все воспринимается куда напряженней. Мы с Райнером и преподавателями перекраиваем учебные планы, вводим новые, усложненные курсы для нашей элитной группы.

Мы готовимся к битве.

Но теперь эта подготовка – в радость, потому что я вижу плоды.

Наши теплицы, восстановленные на деньги гильдии торговцев, дают первый урожай. Госпожа Элоиза, сияя от счастья, приносит мне первую корзину лунных лилий, чья пыльца, как оказалось, действительно стоит целое состояние.

Алхимическая лаборатория, запущенная Райнером на деньги от продажи этих лилий, начинает производить простейшие зелья не только для нужд академии, но и на продажу, принося нам первый, пока еще скромный, но собственный доход.

Новые кузницы, построенные Эдгаром, начинают принимать небольшие частные заказы на изготовление зачарованных инструментов, и доля прибыли, согласно нашему договору, тоже идет в бюджет академии.

Мы больше не нищие просители. Мы – работающее, приносящее прибыль предприятие.

И от этого осознания у меня за спиной словно вырастают крылья.

Проходит несколько дней этого безумного, но такого счастливого марафона. Я сижу у себя в кабинете, разбирая очередную стопку заявок от абитуриентов, когда дверь распахивается, и на пороге появляется Камилла.

— Госпожа ректор, к вам… посетитель.

Я поднимаю на нее удивленный взгляд, но по лукавой улыбке на ее губах и сияющим глазам я тут же все понимаю.

Сердце делает радостный кульбит и ухает куда-то вниз. Неужели… Эдгар?

Я вскакиваю с места, на ходу пытаясь пригладить волосы, и почти бегом вылетаю в коридор.

Эдгар стоит у окна, и солнечный свет очерчивает его