Найди меня, держи в своих руках – не отпускай - Ольга Токарева

Вириди перестала всхлипывать и отстранилась от груди ведьмака.

— Я и не скучала. Так… иногда вспоминала. Ты ведь как-никак двоих детей мне подарил. Или то был Аронд?

Широкие плечи Конара задергались в смехе.

— Все-таки не забыла и отомстила.

Вириди, улыбаясь, опустила в смущении взгляд, затем осмотрелась в недоумении по сторонам.

— Где мы находимся?

— Спрятались подальше от домочадцев и суеты. Решил устроить тебе романтический вечер у костра в ночи. Не забыла, какая сегодня ночь?

— Ночь?

Брови ведьмочки сошлись вместе и тут же вспорхнули ввысь, от открывшегося ей вида: из-за пика близлежащей горы поднималось ночное светило, похожее на спелое наливное яблоко.

— Ночь инициации у ведьмочек, — прошептала Вириди и со смехом в глазах посмотрела на мужа. — Решил напомнить?

— Решил. — Ведьмак плотоядно осмотрел жену, задержав взгляд на ее высокой груди, скрытой кружевным платьем.

— Только в этот раз после жребия уступил место Конару.

Вириди заливисто рассмеялась, когда на нее навалился Конар. Захватив руки над ее головой, он с жадность впился в хитрые губы жены. Поймав стон наслаждения, он с неохотой отстранился.

— Я тебя еще ужином не накормил. Сейчас огонь разожгу, бутылочку Сунинского открою — двухсотлетней выдержки. Хорошо, что от свата спрятал: пьет его, словно нектар, и не хмелеет.

Запустив магический огонь в охапку дров, Конар подошел к корзине с припасами и стал выкладывать из нее продукты.

Ведьмочка, слушая песню цикад, вдыхала прохладу ночи с запахом травы и хвои. Она с грустью любовалась фигурой ведьмака, следила за его плавными, словно у хищника, движениями тела, за сильными руками, подхватившими бутылку вина.

Когда он открыл пробку, в воздухе сразу разнесся сладко-кислый запах винограда с нотками косточек миндаля.

Разлив по бокалам темно-бордовую жидкость, ведьмак подал один фужер Вириди.

— Хочу выпить за чудесную ночь инициации, подарившую мне тебя. За то, что судьба свела нас вновь. За прекрасных детей, что ты мне подарила. За самую красивую и желанную женщину на свете — за тебя.

Конар пригубил вино, любуясь, как жена облизнула свои губы после пары глотков напитка; с искорками смеха в глазах она наблюдала за ведьмаком. Услышав треск сухих веток, донесшихся из леса, Вириди оглянулась в испуге.

— Не пугайся, я накинул защитный полог на поляну.

Вириди окинула хмурым взглядом мужа.

— Ты мне в прошлый раз тоже говорил, что защитный полог накинул, а меня чуть эти… Как их там… хяины не сожрали.

Плечи Конара задергались от смеха.

— Прям так уж чуть и не сожрали? Неужели думаешь, я бы не защитил тебя?

— Думать мне было некогда, а вот страшно было.

— Сколько в вас, ведьмочках, вредности и злопамятства… — Ведьмак подсел к жене, с нотками смеха продолжая разговор.

— Это ты сейчас о каких ведьмочках говоришь? Не о тех ли, что на инициации опробовал?

— Не знал, что ты такая ревнивая.

Басовитый голос ведьмака дрогнул, смешинки в черноте глаз уступили место вспыхнувшему желанию. Присев на колено перед Вириди, он ловко прошел пальцами по спине жены.

Коснувшись прически ведьмочки, Конар начал вынимать шпильки. Тяжелая копна черных волос упала волной на спину Вириди, ее грудь высоко поднялась от глубокого вздоха, наполненного предвкушением.

Мозолистые пальцы ведьмака умело справились с застежками на платье, аккуратно подхватили и высвободили из него Вириди. Конар порывисто избавился от своей рубашки, и затем, зацепив пальцем тонкую бретельку сорочки, опустил ее с покатого женского плеча.

Вириди поежилась от прохлады ночи, коснувшейся ее кожи. Ведьмак заметил ее телодвижение, нагнулся к выпирающим ключицам и поцеловал неторопливо, мягко.

Веки Вириди мгновенно потяжелели. Вспышка удовольствия от горячих поцелуев мужа прошлась волной по телу, сорвав с ее уст стон. Жаркие губы Конара стали спускаться ниже, оставляя на ее коже влажную дорожку. Пальцы ловко высвобождали податливое тело жены от невесомой бежевой нательной сорочки.

Опустив вниз последний предмет одежды ведьмочки, Конар прижался губами к впадинке внизу ее живота. Зарычав, он порывисто освободил от одежды и свое тело. Затем удовлетворенно вздохнул, любуясь белоснежным телом жены и бликами пламени костра, играющими на вершинках ее затвердевших сосков.

— Как ты красива.

Ведьмак обжигающим ненасытным взглядом блуждал по податливому телу ведьмочки, оставляя на каждом участке ее тела следы от своих нежных прикосновений губами.

Щетина слегка царапала нежную кожу Вириди, вызывая новые волнующие ощущения, заполняя тело жаром желания, переполняя им все внутреннее существо. Сильные руки мужа сжали ее ягодицы и подхватили за бедра. С губ Вириди слетел сладостный стон от прикосновения властных и в то же время мягких и нежных губ ведьмака к треугольнику ее шелковых волос. По телу прошел разряд возбуждения от ощущения прикосновений губ и властного языка мужа, спускавшегося к двум чуть приоткрытым лепесткам, закрывающим ее лоно, горевшее и изнывавшее от желания близости.

Вириди извивалась, тяжело дыша от внутреннего жара, охватившего все тело, теряясь во времени и все больше растворяясь в ласках Конара. В какой-то момент она замерла в ожидании, придавленная тяжестью тела мужа.

— Ирин, ведьмочка моя сладкая, а помнишь, в день твоей инициации я спросил у тебя: примешь?

Губы Вириди разошлись в улыбке. Она на миг вынырнула из омута удовольствия и зарылась пятерней в жесткие рыжие волосы мужа.

— Аронд, — прошептала она с любовью в глазах и прильнула к его губам. — Помню. Я сказала: приму.

Ведьмак рывком вошел в разгоряченное лоно жены, простонав от удовольствия, и продолжил плавное движение бедрами в ней, терзая в жарком поцелуе губы любимой ведьмочки.

На ночном небосводе ярко мерцали мириады звезд. Ночное светило сегодня было ярким, как никогда, словно давая ведьмочкам налюбоваться мужчинами, которых они выбрали для инициации. И только далеко в лесу, на небольшой поляне, над которой кружились маленькие светящиеся ночные бабочки, в который раз за ночь раздавался шепот:

— Ирин, красавица моя, примешь?

— Приму, — в ответ со стоном наслаждения отвечала самая счастливая ведьмочка в мире Эйхарон.

Огонь костра давно погас, ночное светило на небосводе заменили первые пробивавшиеся лучи дневного светила.

Вириди, зацелованная мужем и уставшая от ночных ласк, уснула у него на груди. Стараясь не разбудить ее, ведьмак, прижав ведьмочку к себе, осторожно встал и открыл портал в их покои.

Уложив спящую сладким сном жену на кровать, он заботливо прикрыл ее одеялом и