Да, мой босс - Виктория Победа

Я только сейчас окончательно и бесповоротно осознаю, как сильно, оказывается, этого хотела. Как хотела его. Этого самодура придурочного.

— Машка, моя, — шепчет разрывая поцелуй и тут же неистово, с какой-то ненасытной жадностью набрасываясь на мои губы, вгрызаясь в них болезненно-сладким поцелуем и запуская череду электрических импульсов пронзающих насквозь мое несчастное тельце.

Его горячие ладони, беспрепятственно шарят по телу. Я инстинктивно откидываюсь назад, открывая доступ к шее. Он оставляет на ней несколько жалящих поцелуев, спускается ниже, задирает футболку и губами касается груди, втягивает, лижет. Это так пошло, так бесстыже порочно, но в то же время так невероятно хорошо.

— Славочка, хороший мой, — я сама толком не осознаю свои действия, притягиваю его ближе, ногами обхватываю бедра.

Это сумасшествие какое-то, не иначе.

— Вот что ты со мной делаешь, ведьмочка мелкая?

Он отрывается от моей груди, резко натягивает футболку обратно, целует сопящую от неудовлетворения меня в нос и улыбается.

— Если мы сейчас не остановимся, я тебя прямо здесь возьму.

— Я не против, — смотрю на него сквозь плотную пелену перед глазами, облизываю истерзанные губы.

— У тебя тут, — проводит пальцами прямо там, где нещадно горит, — пока не зажило, рано еще.

— И что, теперь совсем ничего нельзя? — мое помутненное сознание продолжает отчаянно требовать продолжения этого безобразия.

— Почему ничего, кое-что все-таки можно.

— Что?

— Поговорить, — опускает меня с небес на землю, — ну и ты вроде есть хотела.

Усмехается, щелкнув меня по носу, отходит в сторону, и принимается перемешивать жарящуюся картошку.

Гад!

Глава 68

— И все-таки что-то в тебе со вчерашнего дня изменилось, — я с интересом рассматриваю зардевшуюся Киру, — и дело не в одежде.

Неприлично, конечно, вот так пялиться на человека, но я ничего не могу с собой поделать. Меня все еще терзает любопытство, что же такого в ней, чего не оказалось в других претендентках на должность секретаря генерального.

Нет, Кира мне нравится, она забавная, чем-то мне меня саму напоминает, но все-таки.

Она пытается от меня отмахнуться, отворачивается, заметно смущаясь, а я продолжаю прожигать ее пытливым взглядом.

— Может, просто выспалась, — улыбается натянуто.

— Хмм… — тяну, не веря в ее объяснение.

Вглядываюсь в ее лицо. Нет, между ними точно что-то есть.

— Отстань от нее.

Я вздрагиваю от неожиданности. Погруженная в свои размышления, я напрочь забыла о Галине Васильевне.

С утра нас с Кирой ждал сюрприз.

Боевая подруга нашего генерального лично приехала вводить Киру в курс дела. Въехала, как говорится, по-королевски, на инвалидном кресле.

— Галина Васильевна, вот вам делать нечего, я бы на вашем месте заслуженно отдыхала, — переключаюсь на женщину.

С сочувствием смотрю на загипсованную ногу женщины.

И как она так умудрилась?

— Я Володе обещала помочь с новой девочкой, раз уж он наконец нашел мне замену.

Кира моментально краснеет, хоть и пытается казаться невозмутимой. Выходит у нее из ряда вон плохо, скрывать свои эмоции она вообще не умеет.

— Ой, не говорите, — закатываю глаза, вздыхаю, — я думала с ума с ним сойду.

Правду говорю.

— С ним? — не без иронии уточняет Галина Васильевна. — Что-то мне подсказывает, Машунь, что проблема вовсе не в Богомолове.

Приходит моя очередь краснеть и терять самообладание. Я замираю, забыв как дышать. Не к месту вспоминаю, как вчера мое персональное начальство выносило меня из офиса к верху задницей. С утра мне показалось, что охранники у поста как-то странно переглянулись, когда мы со Смолиным вошли в здание.

Нет. Точно переглянулись, и даже улыбки прятали. Я еще никогда так не спешила к лифтам, как сегодня. Чуть без босса не уехала. А он, сволочь такая, потом ржал еще, пока поднимались.

Опомнившись, усилием воли заставляю себя придать голосу невозмутимости:

— Не понимаю о чем вы.

На Галину Васильевну не смотрю, она женщина опытная, все сразу поймет.

— Как же, — она усмехается, но к моей огромной благодарности, неудобный разговор не развивает.

А я напоминаю себе о необходимости дышать и чувствую, как к щекам приливает кровь.

Блин.

Стоит мне только немного выдохнуть, как на столе начинает вибрировать мобильник. Мой.

И, конечно, по закону жанра, на экране высвечивается имя босса.

— Помянешь, — покосившись на мой телефон, лежащий неподалеку от нее, усмехается Галина Васильевна, потом откатывается от стола, — Кир, а ну помоги, нам тут с тобой все-таки места маловато, — просит Киру.

Та сразу же вскакивает с места.

Мой телефон, тем временем, продолжает надрываться

— Давай-ка я на ту сторону, — командует Галина Васильевна, после чего вспоминает обо мне: — Машка, а ну брысь оттуда, и вообще, иди на свое рабочее место, мы тут без тебя уже справимся.

— Тшш, — мазнув пальцем по экрану, прикладываю телефон к уху, выскальзываю из своего угла, освобождая пространство для маневра, — если понадоблюсь, я у себя, — шепчу, накрыв ладонью мобильник.

— Не понадобишься, иди к своему придурочному, он уже соскучился, наверное, — махнув рукой, очень громко ворчит Галина Васильевна.

И я вот уверена, что она это нарочно, чтобы Смолин точно услышал.

И он, конечно, слышит.

— Это кто там придурочный? — произносит хрипло в трубку.

— Никто, — отвечаю, выбегая из приемной генерального и направляясь к себе, — что-то случилось?

— А ты не сама не догадываешься? — спрашивает вдруг в своей привычной манере тирана доморощенного, заставляя меня внутренне напрячься.

— Нет, если честно, — отвечаю, мысленно прикидывая варианты.

— Ну тогда может поторопишься? — бросает в трубку и отключается, оставляя меня офигевать посреди коридора.

Нормально же все было. Что могло произойти меньше, чем за час?

Вернувшись к себе, сразу же направляюсь к кабинету Смолина. Дверь приоткрыта, потому вхожу без стука.

— Что случилось? — спрашиваю, переступив порог.

Смолина застаю сидящим на диване.

— Дверь запри.

— Что?

— Я говорю, запри дверь и иди сюда, — повторяет недовольно, прожигая меня взглядом.

Ни черта не понимая, делаю как он велит. Подхожу к нему и, успев только вскрикнуть от неожиданности, тут же оказываюсь у него на коленях.

— Ты что творишь?

— Соскучился, — объясняет коротко и прежде чем я успеваю возмутиться, кладет свою руку мне на затылок, притягивает к себе и затыкает мне рот поцелуем.

Я сначала даже сопротивляться пытаюсь, ну чисто из вредности и приличия для.

Правда, хватает меня ненадолго, и уже через пару секунд, я сама, как одержимая, отвечаю на поцелуй.

Бесстыдно постанывая от удовольствия, позволяю ему протолкнуть язык в мой рот и делать со мной такое…

В общем, не на рабочем месте о таком говорить.

— Ты с ума сошел, — шепчу, когда