Лёд и пламя. Миссия попаданки - Кира Литковская

Внутри меня, прямо под сердцем, едва заметно, но отчетливо пульсировал крошечный, ласковый огонек, окруженный легкой прохладой. Наш лекарь только что подтвердил то, что моя магия знала уже несколько дней.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошел Торгал. Он сразу почувствовал мое состояние, так как наша ментальная связь за этот месяц стала безупречной. Он быстро подошел ко мне со спины, обнял меня за талию и положил свою большую, теплую ладонь поверх моей руки на моем животе.

— Ты светишься изнутри, Алтея, — тихо произнес он, утыкаясь носом в мою шею. — Твой мысленный зов полон такого счастья, что у меня перехватывает дыхание. Что случилось?

Я повернулась в его руках, глядя в его золотые, любимые глаза, и счастливо улыбнулась:

— Торгал... Лед в твоем сердце растоплен окончательно. — Через восемь месяцев у ледяной цитадели появится маленький наследник. Или наследница. — Я жду ребенка, любовь моя.

Торгал замер. На мгновение великий и грозный принц  империи Андрагорикс, сильнейший дракон севера, просто разучился дышать. Его ладонь на моем животе едва заметно задрожала. А затем его лицо озарила такая яркая, безумная радость, какой я не видела никогда прежде. Он бережно приподнял меня над полом, кружа по комнате, а затем опустил и стал покрывать мое лицо поцелуями, шепча слова благодарности.

— Спасибо тебе, моя огненная... Спасибо за то, что спасла меня. За то, что подарила мне жизнь и этот весь мир, — шептал он, прижимая меня к своему сердцу.

Наш огонь и лед не просто соединились — они дали начало новой, великой жизни, которой больше не были страшны никакие проклятья.

Эпилог

8 месяцев спустя....

Малышка Нинель родилась в самый разгар суровой северной зимы, когда метель за окнами ледяной цитадели ревела особенно яростно, словно приветствуя новую душу.

Мои роды принимали лучшие, опытные повитухи империи Андрагорикса, присланные лично императором Аранарром, а также наш верный замковый целитель.

Все прошло на удивление быстро и профессионально. Повитухи действовали слаженно, так как, одна из них непрерывно шептала успокаивающие заклинания, облегчающие боль, другая подавала теплые отвары из целебных трав, а целитель мягко контролировал потоки моей магии, чтобы бушующий внутри меня огонь не навредил младенцу.

Я до донышка исчерпала свои силы, цепляясь за мысленную поддержку мужа, который все эти часы метался за запертой дверью покоев, сходя от тревоги с ума.

И вот, наконец, комнату огласил первый, пронзительный и требовательный плач. Плач, возвестивший рождение преемника великой ледяной магии.

В ту же секунду произошло невероятное. От этого первого девичьего крика массивные стекла в моих покоях с тихим хрустом мгновенно покрылись толстым, причудливым слоем инея и глубокого льда.

Но едва повитуха омыла кроху и положила ее мне на грудь, малышка прекратила плакать и смешно сунула свой крохотный пальчик в ротик. Лед на окнах растаял так же молниеносно, как и появился и тяжелые капли потекли ручьями по стеклу, которое еще секунду назад напоминало монолитную ледяную глыбу.

Я завороженно смотрела на этот феномен и по моим щекам текли слезы облегчения и абсолютного счастья. Это означало только одно, что в моей крохотной, хрупкой на вид девочке удивительным образом уживались сразу два могучих источника магии — первородный лед отца и мой негасимый драконий огонь.

Дверь в покои резко распахнулась, нарушая все протоколы. На пороге стоял Торгал. Его парадный мундир был расстегнут у ворота, серебряные волосы растрепались, а в золотых глазах застыл такой дикий, первобытный страх за меня, который тут же сменился благоговением при виде нашей дочери.

— Алтея... — хрипло выдохнул он, стремительно пересекая комнату и опускаясь на колени прямо у моей постели.

Он бережно протянул свои огромные, подрагивающие от волнения ладони. Повитухи почтительно отступили. Я осторожно переложила пищащий сверток на его сильные руки. Великий воин, гроза северных рубежей, держал этот крошечный сверток так, словно она была сделана из тончайшего хрусталя.

— Посмотри на нее, Торгал, — прошептала я, устало улыбаясь и касаясь его щеки. — Наша Нинель. Ты видел, что случилось с окнами?

Торгал не отрывал взгляда от личика дочери, на котором уже пробивался пушок серебристых волос, а крохотные пальчики слабо искрились лазурным и алым светом. Его суровые губы дрогнули в потрясающей, счастливой улыбке, а на ресницах блеснула непрошеная слеза.

— Сила льда и пламени... Она невероятна, Алтея, — его голос вибрировал от переполнявшей его гордости.

Он наклонился, целуя сначала крохотный лобик дочери, а затем нежно прижимаясь к моим губам. — Спасибо тебе, моя родная. Ты подарила цитадели не просто наследницу, ты подарила нам чудо.

— Моя миссия, начавшаяся так внезапно и против всех моих первоначальных желаний на том глупом отборе, обрела совершенно новые, яркие краски, — тихо призналась я, утыкаясь носом в его плечо. — Теперь она состоит лишь в том, чтобы воспитать нашу дочь сильной и счастливой, и оставаться для тебя, мой дракон, самой надежной опорой и поддержкой.

— Ты уже и так моя опора, Алтея, — Торгал бережно переложил малышку так, чтобы обнять нас обеих своим широким плечом. — И мы воспитаем ее вместе.

* * * *

Два года спустя

Время летело стремительно. После рождения Нинель я не забросила себя, а продолжила обучение на факультете для Шепчущих и окончила его досрочно, став одной из лучших выпускниц Академии Огненных искр.

Но сидеть взаперти в замке было не в моем характере. С официального разрешения мужа я осталась в академии Огненных искр, чтобы обучать вновь прибывших студентов ментальной магии и искусству нашептывания.

Вот только с  сопутствующими обязанностями материнства это совмещалось весьма оригинально. Я вовсю таскала двухлетнюю Нинель с собой на опасные полигоны, приобщая дочь к магии буквально с пеленок.

В один из дней, когда я вернулась с очередного практического занятия, Торгал встретил меня в дверях нашего кабинета в ледяной  цитадели. Его руки были скрещены на груди, а на губах играла двусмысленная ухмылка. За моей спиной Майра едва успевала ловить Нинель, которая весело хохотала, оставляя за собой на ковре дорожку из подтаявших ледяных искр.

— Алтея, мне сегодня доложили, что на полигоне Шепчущих мишени не просто взрывались, а покрывались ледяной коркой, прежде чем взлететь на воздух, — картинно строго произнес муж, хотя в его глазах плясали смешинки. — Мои стражи говорят, ты снова брала нашу дочь на стрельбище?

Я подошла к нему, кокетливо