Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

- Сию минуту! Иду! – медовым голосом откликнулась трактирщица и снова посмотрела на Леру. – Отправлю к вам сынишку – с чаем! – улыбнулась и поспешила к нетерпеливому клиенту.

И правда, буквально через минуту возле настила возникла худощавая фигурка мальчишки. Увидев посетительниц, он расплылся в радостной улыбке:

- Сестрица Ха Юль! Барышня! Вы пришли к нам?! Так вот кому я должен был отнести чай!

- Здравствуй, Кён Су! Как ты подрос! – удивилась Лера, наблюдая, как ловко мальчишка поставил на столик перед ней чашку чая с небольшого круглого подноса.

- Да, омма говорит, что я быстро расту! – сверкнул дыркой во рту на месте выпавшего зуба тот. – И поклонился. – Я пойду, барышня! Надо матери помогать!

- Вот, возьми – плата за чай! Отдашь матушке. А это – тебе самому! – Лера вынула из кошелька в складках чхима две монеты – в один нян и более мелкую – в один пун. Мальчик быстро сгреб обе монеты в кулачок («Спасибо, добрая госпожа!») и, снова поклонившись, убежал.

Лера с удовольствием начала пить охлажденный напиток.

- Ишь, зыркают всё время в нашу сторону, – вдруг сказала Ха Юль, недовольно поджимая губы.

- Охранники? – уточнила девушка.

Служанка кивнула.

- Не бери в голову, Ха Юль – это их работа!

- Ну да! Вы правы, барышня Со Хён!.. Интересно, в столице у вашего батюшки много охраны в доме?

- Думаю, достаточно! – Лера сделала последний глоток и отставила чашку на столик. – Идем, Ха Юль! Еще немного погуляем по городу, а потом вернемся домой!

- Слушаюсь, госпожа моя!

Девушки направились к выходу, и охранники, как по команде, поднялись со скамеек и двинулись за ними.

Они, и правда, еще немного побродили по Ёнджу и вернулись в поместье. Теперь Лера была спокойна – Аран даст знать разбойнику, что она уехала в столицу. И девушка была уверена, что любимый что-нибудь точно придумает.

Ты нежный сон мой, что приходит на рассвете,

Я погружаюсь с головой в твой сладкий плен.

И ничего прекрасней нет на этом свете,

Любить тебя и получать любовь взамен.

Я просыпаюсь, а рядом со мной пусто,

Суровая реальность против нас двоих.

Нам предстоит расстаться, от этого так грустно,

Я еле сдерживаю слезы и отчаяния крик.

Как жизнь несправедлива к нам порой,

Украдкой у судьбы воруем мы любовь.

Я послана сюда, чтоб быть счастливой,

Но слишком велика цена за эту роль.

Мне страшно, больно, одиноко и постыло,

Что буду чьей-то королевой –

не твоей,

Мне кажется, что жизнь во мне остыла,

Лишь в сердце теплится огонь любви моей.

(Татьяна Сырку)

Глава 3

Лера

Эта долгая поездка в Ханян стала для Леры сущим адом. К великому сожалению девушки, в этом мире еще не изобрели рессоры, поэтому колеса сигналили девушкам, сидевшим в возке, о каждой выбоине, о каждой кочке и каждом камушке на дороге. И мягкие сиденья ничуть не уменьшали впечатления, словно они попали в какую-то мясорубку. Конечно, лейтенант Пак, сопровождавший их команду, несколько раз приказывал делать привал, а на ночь они останавливались на постоялых дворах, которые тоже имелись здесь. Но все равно к вечеру каждого из трех дней Лера и Ха Юль чувствовали себя, как разбитое корыто.

Да и «сервис» на постоялых дворах оставлял желать намного, намного лучшего. Служаночка, привыкшая от зари до зари трудиться по делам поместья, тут не выдерживала однообразия и к ночи, вытягиваясь на скромной, но хотя бы чистой постели на полу очередного «номера», невольно охала и стонала, так что Лера чувствовала вину за то, что втянула девчонку в это приключение. Однако она прекрасно понимала, что Ха Юль не представляла своей жизни отдельно от «барышни Со Хён» и просто дружелюбно подбадривала служанку, говоря, что осталось уже совсем немного, и скоро они смогут отдохнуть на настоящих постелях в столичном доме семьи Шим.

Сама же, вытягиваясь рядом на точно такой же «постели», чувствовала, как ноет каждая мышца, особенно же – многострадальная попа, на которую приходились основные удары коварной дороги.

Но все когда-то заканчивается. Окончилась и их поездка в Ханян. К вечеру третьего дня они, наконец, въехали в предместья столицы, а когда оказались почти в центре, где размещался богатый дом королевского советника, лейтенант Пак Ши Хун попрощался с Лерой. Девушка искренне поблагодарила его – в дороге он оказался очень полезным попутчиком, добровольно взяв на себя обязанности главного в экспедиции. Договаривался о ночлеге с хозяевами трактиров, о корме для лошадей, об ужине для девушек и сопровождающих. И Лера не представляла, что бы она делала, окажись ее люди без гвардейца. Сама она мало что понимала реалиях общественной и социальной жизни этого мира, но подозревала, что ушлые трактирщики и хозяева постоялых дворов не слишком прислушивались бы к просьбам совсем юной девчонки, в чьем теле сейчас находилась Валерия. Не те времена, не те традиции…

Лейтенант Пак уехал, а компания повернула на улицу, которая могла привести их к усадьбе Шим Она.

Пока ехали, Лера приоткрыла окошко «кареты» со своей стороны и жадно рассматривала окрестности: широкие улицы, богатые дома под черепичными крышами, окруженные высокими каменными оградами, людей, пестрой рекой двигавшихся по улицам. Часто мимо них проезжали всадники в одежде королевских воинов или просто в богатых одеяниях, которые носили знатные дворяне. И каждого такого дворянина неизменно сопровождали вооруженные охранники, обычно одетые одинаково, что как раз и могло указывать на их род занятий.

Много было паланкинов – самых разнообразных: маленьких, закрытых со всех сторон, в котором мог поместиться лишь один человек – этакие шкатулки, и других – открытых, представлявших собой удобные стулья с подлокотниками, поставленные на некие помосты с ручками, за которые держались крепкие носильщики. В таких паланкинах чаще передвигались богато разодетые мужчины, но пару раз Лера заметила и ярко наряженных женщин с прямо-таки огромными шиньонами на головах в виде короны из толстой косы. «Кисэн!» – догадалась девушка.

Горожане попроще передвигались по Ханяну на своих двоих – так же, как и в Ёнджу.

Уставшей за время пути Ха Юль разглядывание столичных диковин было не интересно: она забилась в самый уголок возка и прикрыла глаза – то ли задремала, то ли просто таким образом отгораживалась от окружающего мира. Лера не стала ее