Обманутая жена. Продана генералу дракону - Александра Мауль

— Не крути в голове мысли о том, зачем нам возвратили истинность. Вероятно, это была проверкой. Ты могла оставить меня и уже давно счастливо жить в Равенхейме. Но ты осталась. — он наклоняется так, чтобы заглянуть в лицо — Я и тебя люблю, Александра. Просто признаваться в своих чувствах не умею. Я вернусь за тобой и за сыном с победой и приведу вас с новый Эльмор. Где никто не будет желать твоей гибели только потому, что ты другая. А моего сына не заставят выбирать между долгом и его сердцем — произносит, а затем сгребает меня и крепко прижимает к себе.

Я хочу в него вцепится, попросить никуда не уходить, потому что он только пришел.

Но я не могу.

Геральт уходит не только ради свего нового короля и других драконов.

Он уходить сейчас ради нас с Эйнаром.

— Скажи мне, что не жалеешь — глухо произносит он и утыкается мне в шею.

— Не жалею — отвечаю, но мой голос звучит приглушенно.

Когда Геральт отстраняется, я не плачу. Ему сейчас ни к чему эти волнения. Я хочу, чтобы видел: я в него верю и не сомневаюсь, что вернётся живым.

Осматриваю его цепким взглядом, а затем смотрю в лицо. Тишина между нами повисает звенящая. Столько всего хочется сказать, но я боюсь, что это будет звучать как прощание, а я не прощаюсь.

— Идти надо — разрывает тишину Геральт и делает шаг назад. А затем проводит рукой по своим коротким волосам, хватает со спинки стула куртку и выходит из комнаты. Я ещё какое-то время стою, обняв себя руками. До тех пор, пока шаги моего истинного не стихают и не закрывается с хлопком входная дверь. А затем направляюсь к сыну.

Геральт ушел. Вместе с Хантером, новым королем Эльмор и его истинной. Пришло время действовать.

Мы провели вместе несколько недель, а, казалось, всего несколько дней.

Мы с сыном остались в Равенхейм. Наша квартира располагалась в старой здании на площади. На втором этаже, а под нами была пекарня. Каждое утро нас будил аромат свежей выпечки. Хрустящий хлеб, румяные булочки, сладкие рулеты.

Я часто спускалась с сыном и подолгу наслаждалась их мягким насыщенным вкусом, пока сын посапывал у меня на руках.

Поблизости всегда находился кто-то из солдат. Поначалу я чувствовала себя некомфортно из-за этого, но казалось, что в этом городе жителям нет до моих охранников никакого дела.

Этот город в самом деле принял нас гораздо радушнее, чем тот, в котором мы оставили Вирму.

До вечера солнце ласкало нас теплыми лучами солнца, у торговца рядом с пекарней я всегда брала свежие овощи и фрукты, а когда на город плотным туманом опускался вечер, гуляла с сыном, наслаждаясь прохладой.

Спустя пару месяцев Эйнар стал куда более активным, чем раньше. Мне пришлось расти вместе с ним и учиться новому на ходу. Теперь он практически не спал, интересовался всем вокруг. Едва ли мне удавалось укачать его на один дневной сон, за который я успевала перестирать все его пеленки и убрать комнату, в которой порядок был редким гостем. Таким, как Геральт.

Навестил он нас только один раз.

Через месяц после того, как ушел, а затем его больше не было.

Новостей о происходящем солдаты Хантера, что стали моими телохранителями, мне не рассказывали. На вопросы не отвечали. Отнекивались, что ничего не знают. Зато на рынках было полно слухов и домыслов.

К счастью, ни в одном из них не было ничего о том, что новый король проиграл.

Медленно нас затянула рутина, дни летели, Эйнар становился всё более шустрым. У нас появились свои привычки, сложился распорядок дня, и я полюбила яблоки. И Равенхейм полюбила.

Прошло около семи месяцев нашего прибывания в этом цветущем городе, когда один из солдат наконец обьявил, что завтра утром мы отправляемся в Эльмор через портал.

Я не спала всю ночь. Раз пять переложила вещи Эйнара. Ему больше не требовались пеленки, а игрушек у него было немного. Прошла вдоль и поперёк по квартире, когда за окном царила ночь и даже музыканты сегодня, как назло, не появились, чтобы хоть немного отвлечь меня от навязчивых мыслей.

Меня трясло от волнения, сон не шел, а когда наступило утро, я не чувствовала ничего кроме того, как стянуло всё внутри.

Эйнар поднял ор, когда портал затрещал и открылся, кричал он и когда мы вышли на землях Эльмор и я буквально упала в обьятия своего дракона.

Геральт был здесь, встречал нас и, как только мы появились, крепко прижал к себе.

Мир замер.

Хотелось, чтобы он никогда не отпускал. За время, что мы виделись, его волосы снова отросли, и теперь он собрал их в тугой хвост на затылке. Переоделся в форму королевства и стал гораздо больше.

В нос ударил запах ели, мокрой земли и моего дракона, вот только Эйнар кричать не прекращал и даже когда Геральт отстранился.

В глазах сына не было узнавания, и я увидела, как ранило в моменте это моего истинного.

Между бровями залегла глубокая складка, а глаза стали темными. Будто опять тьма в них поселилась.

— Он не забыл — произношу я едва слышно, потому что от волнения сердце лупит где-то в горле — Он просто испугался.

Я впервые оказалась в королевском дворце. На первый взгляд он показался мне холодном, неуютным. Впрочем, столица Эльмор действительно была снежной. Пронизывающий ветер свестел в коридоре сквозь трещины, пока мы пробирались туда, где нам предстояло прожить ещё какое-то время, но у же вместе с Геральтом.

В воздухе стоял запах металла и гари, когда мы, наконец, оказались у большой железной двери, и вопреки моим ожиданиям Геральт в комнату с нами не вошел.

Появился у нас спустя некоторое время и застыл.

Мы с Эйнаром удобно устроились на кровати. Я наблюдала, как сын возиться с деревянным мечом, который для него принес один из солдат.

Взгляд Геральта был сосредоточен на нем. На лице снова появилась маска безразличия, и мне было не определить, что он ощущает в этот момент. Медленно он подошел к кровати и, опустившись передо мной на колени, стал покрывать поцелуями руки, затем поднялся, и я снова оказалась в его обьятиях.

Крепко прижалась, сжала в кулаках воротник его рубашки и закрыла глаза. Просто не могла ещё поверить, что всё, наконец закончилось.

Эйнар