Альфа Тео - Си Джей Праймер

По общему признанию, я не очень хороший певец. У меня слишком низкий голос для этой песни, так что я, вероятно, испорчу ее, но на самом деле мне насрать. Я начинаю с первого куплета, глядя прямо на Брук, пока пою эти слова. «Может быть, я поражаюсь тому, как ты все время любишь меня, а может быть, я боюсь того, как я люблю тебя».

Клянусь, все взгляды в зале устремлены на нее. Она, должно быть, тоже это замечает, потому что неловко ерзает, пока я продолжаю петь, только для нее. Ее глаза расширяются, и я вижу в них волчьи искорки даже отсюда. Я по-настоящему погружаюсь в первый припев, разыгрываю спектакль, и это того стоит, когда Брук откидывает голову назад и смеется, немного расслабляясь.

После первого припева на экране появляется музыкальная пауза, и я демонстративно показываю на Брук, затем поднимаю палец, приглашая ее присоединиться ко мне. Ее лицо краснеет, и на секунду я думаю, что она оставит меня в покое, но затем она допивает свой напиток и соскальзывает со стула, и я начинаю ухмыляться, как чертов идиот, когда она важно направляется ко мне.

— Нужен еще один микрофон, — говорю я через плечо караоке-диджею, и он быстро достает его к тому времени, как Брук выходит на маленькую сцену, как раз ко второму куплету.

И да, наше исполнение песни действительно ужасное, но пока мы поем ее, дурачась друг с другом на этой маленькой импровизированной сцене, мир вокруг нас как будто исчезает. Здесь только я и Брук.

Она действительно проникается высокими, визгливыми частями песни, и мне приходится держать микрофон подальше от себя, я так сильно смеюсь. Черт возьми, она забавная. Затем я делаю то же самое в ответ, и она заливается приступом хихиканья.

К тому времени, как мы подходим к концу песни, мы полностью все испортили, но, учитывая улыбку на ее лице, я бы не хотел, чтобы было по-другому. Я указываю на нее, когда пою последние несколько строк: «Может быть, я поражен тем, как ты помогаешь мне петь мою песню, поправляешь меня, когда я неправ, может быть, я поражен тем, как ты мне действительно нужна».

В ее глазах что-то мелькает — как будто текст попал в цель; как будто слова мои и предназначены только для нее — и секундой позже я бросаю микрофоны обратно караоке-диджею, хватаю лицо Брук и целую ее до бесчувствия прямо на сцене, на глазах у всех.

Потому что она моя, а я принадлежу ей. Потому что я хочу, чтобы все это знали. Потому что я хочу ее и потому что она нужна мне.

Потому что, хотя это и должно было напугать меня до чертиков… Я думаю, что люблю ее.

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

Тео

— Чувак, твой отец здесь, — замечает Джакс, подталкивая меня локтем.

— Что? — Я поворачиваюсь, чтобы проследить за взглядом Джакса, и, конечно же, мой старик проходит через ворота полицейского комплекса.

Если бы я не видел этого собственными глазами, я бы ни за что не поверил. Не уверен, что мой отец когда-либо приезжал сюда, чтобы навестить меня в комплексе, и даже сейчас он выглядит совершенно не в своей тарелке.

Физически он выглядит так, словно мог бы принадлежать этому месту. Он не выглядит на свой возраст, тренируется и остается в форме. Многие люди говорят, что я его точная копия, что, уверен, бесконечно раздражает его, поскольку он считает меня полным профаном. У меня его квадратная челюсть, такой же нос и линия бровей, а также его рост, но, хотя у него темно-карие глаза, у нас с Куинн карие, как у нашей мамы.

Когда я смотрю на своего отца, стоящего у ворот, то не могу не задаться вопросом, какого черта он здесь делает и пришел ли он сюда, чтобы увидеть меня. Затем до меня доходит, что Куинн, вероятно, проговорилась, что планирует присоединиться к команде.

Черт. Еще одна вещь, в которой ему есть за что меня винить.

Папа на мгновение оглядывается — большая часть команды вышла на поле на тренировку, затем его взгляд останавливается на мне.

Да, он определенно здесь, чтобы увидеть меня. Черт.

Я стону, проводя рукой по лицу. — Думаю, мне лучше пойти посмотреть, чего он хочет, — бормочу я Джаксу.

Он бросает на меня сочувственный взгляд и хлопает по плечу. — Удачи…

Мне это понадобится.

Я бегу трусцой туда, где у ворот стоит папа, лавируя между группами членов команды, проводящих тренировки и спарринги. Мое сердце бешено колотится в груди, когда я резко останавливаюсь перед отцом.

— Привет, — выдыхаю я. — Что привело тебя сюда?

Папа складывает руки на груди, его челюсть напрягается. — Я надеялся, мы сможем поговорить.

Я медленно киваю. — Конечно. Э-э… — Я оглядываюсь по сторонам, не зная, куда идти. Я действительно не хочу, чтобы вся команда смотрела, как мой отец ругает меня за то, что я увез его драгоценную дочь. Я знал, что он, вероятно, будет немного раздражен тем, что мы завербовали Куинн, но чтобы он проделал весь этот путь сюда? Он, должно быть, по-королевски зол.

— Хочешь прогуляться или что-нибудь еще? — Спрашиваю я.

Он хмыкает, коротко кивая.

Я прохожу мимо него, жестом приглашая следовать за собой, и направляюсь к главной тропинке, ведущей в лес. Он догоняет меня в пару шагов, пока мы не идем по тропинке бок о бок. Я искоса смотрю на отца, но его глаза устремлены в землю, руки засунуты в карманы.

Я выдыхаю. — Послушай, если это из-за Куинн…

— Это не так, — быстро говорит он.

Мои брови взлетают вверх. — Правда?

Папа качает головой.

— Ладно, — вздыхаю я. — Тогда почему ты здесь, папа? Это из-за того, что случилось на днях?

— Да.

Черт. Мое сердце обрывается. Он же не накажет Брук за то, что она сказала в мою защиту, правда? Между нами повисает долгая пауза, пока мы продолжаем подниматься по тропе, и я жду, когда он продолжит. Однако, когда он этого не делает, мои нервы берут верх, и я снова заговариваю.

— Послушай, во всем этом была моя вина, а не Брук. Если ты собираешься…

— Нет, — обрывает меня папа, качая головой. Он смотрит на меня впервые с тех пор, как мы начали ходить по этой тропе. — Это была моя вина.

— Что? — Я резко останавливаюсь, хмуря брови.

Папа тяжело вздыхает, останавливается и поворачивается ко мне лицом. — Ты слышал меня.

Правда ли? Я,