Пламя - Наталия Джастер

В Осени большая часть популяции лисиц обитала со своими смотрителями в Лисьей Лощине, глубоко в диких землях за пределами замка. Но несколько выводков жили на территории замка. Поэтому, когда местные лисицы увидели меня, их уши навострились в ожидании. Я покачала головой, словно они могли понять. Сегодня днем Нику с нами не пошел.

Вместо этого Элиот и мои фрейлины развлекали его, пока мы с Поэтом шагали к одной из временных построек, возведенных для сегодняшнего праздника. По всему пастбищу на траве были разбросаны обеденные шатры и торговые лавки, к каждому строению вели извилистые дорожки из мульчи и светящиеся тыквы. Традиционно Осень устраивала ночную ярмарку за два дня до Праздника Жнеца, изобилующую всеми чудесами этого королевства. Сын Поэта пришел бы в восторг от мистической атмосферы, но выпадет ли ему шанс побывать здесь, зависело от следующего часа.

От этой мысли моя кровь вскипела ядом. Тем не менее я молчала, мои ботинки хрустели по мульче, тогда как Поэт шумел за нас двоих.

— Назойливый ублюдок, — прошипел он, стремительно шагая по дорожке и сжимая мою руку. — Это уже откровенное издевательство. Одно его существование уже утомляет, но, заведя постоянную привычку заявляться без предупреждения, он с тем же успехом мог бы умолять меня продолжить с того места, на котором я остановился в нашу последнюю встречу. Только ради этого круга почета я украшу пеплом этого ублюдка свою десертную тарелку и подам гарниром его яйца, только что снятые с вертела.

Наконец я заговорила.

— Ты должен успокоиться.

— Я спокоен!

— Это не спокойствие. Это саморазрушение.

Шут остановился, резко повернулся ко мне и прорычал:

— Он выменял Нику в Весне. Он шантажировал нас в Осени. Он настроил Мастеров против тебя. Он выставил тебя сумасшедшей перед двором. Он добился твоего свержения и изгнания. Он вынюхивал тайные ходы замка. Он набрал новый культ ничтожеств и приказал им отравить тебя. Он заставил их убить прирождённую душу в знак протеста против твоего правления.

— А теперь он здесь, на сорок восемь часов раньше срока, отравляя двор своей фанатичной вонью, дерьмовым вкусом в одежде и своей гребаной вендеттой. К его несчастью, я не жалую тех, кто берет на прицел мою принцессу и при этом забывает изящно опоздать. Так что скажи мне еще раз, блядь, успокоиться.

Смягчив выражение лица, я шагнула ближе к Поэту, намереваясь успокоить его. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, когда на периферии моего зрения промелькнул какой-то силуэт. Мой взгляд метнулся по обеденному шатру и торговым лавкам, расставленным на пастбище. Но сейчас здесь находились только животные и отряд Эйра, бронированные силуэты солдат виднелись то тут, то там, пока они патрулировали окрестности. Все пивовары, ремесленники, фермеры, мельники и слуги закончили приготовления к вечеру; они должны были вернуться в течение часа, тогда как дворяне и жители нижнего города были заняты сборами.

И все же…

Поэт напрягся.

— Что такое? — спросил он, проследив за моим взглядом и готовясь задвинуть меня за спину при первых же признаках опасности.

Я растерянно моргнула. Силуэт показался мне маленьким и в плаще, пробудив определенные воспоминания.

— Мне показалось, я видела… Кого-то.

— Кого? — не понял Поэт, его голос заострился, как клинок.

— Кто-то, — выделила я голосом, пока понимание не отразилось на его лице.

Девочка, которую заставили работать на Мастеров. Ребенок, убивший Мерита по поручению гильдии, по приказу Риза. Та, кто избегала показывать лицо и отзывалась только на имя Кто-то.

Едва достигнув десятилетнего возраста, эта девочка проникла в лагерь, полный рыцарей, и обезглавила одного из их собратьев своим топором. Хотя сделала она это не по своей воле. Мастера вынудили Кто-то стать их должницей — это было как-то связано с ее матерью.

В любом случае, в моей голове укоренилась ужасная догадка. В которую я отказывалась верить.

В повисшей тишине Поэт угадал пугающее направление моих мыслей и покачал головой.

— Это была не она, сладость.

Выдохнув, я кивнула.

— Я знаю.

Кто-то здесь не было. После битвы во дворе она бесследно исчезла. Она сдружилась с нами и не стала бы пытаться меня отравить, как и не причинила бы вреда прирождённой душе. Несмотря на то, что ребенка принудили обезглавить Мерита, по своей природе она не была убийцей. И, что самое несправедливое, я бы никогда об этом не подумала, если бы секунду назад зрение не сыграло со мной злую шутку. На самом деле, должно быть, я просто заметила какого-то детеныша животного, бродящего по пастбищу.

— Молюсь, чтобы она была в безопасности, — сказала я.

— Этот дерзкий маленький чертенок? — протянул Поэт. — Подозреваю, что да.

Внутри одного из обеденных шатров расцвел свет от огня. Мы продолжили идти в ту сторону, переплетя пальцы. Я не могла винить Поэта за его гнев. Только не тогда, когда те же эмоции бурлили у меня внутри при мысли о Нику и о том, что брать его на ярмарку может быть слишком рискованно. К чему бы ни привели эти Мирные Переговоры, мы не могли рисковать в присутствии Риза.

Шагая по освещенной тыквами дорожке, мы с Поэтом оценивали тайные входы, замаскированные в стволах кленов. После смерти прирождённой души, а также учитывая, что новые агенты Риза, должно быть, проникли в тоннели — сначала, чтобы убить меня; затем, чтобы вытащить одного из пленников подземелья, — мы спорили о целесообразности проведения ярмарки в этом месте. Однако смена места сбила бы с толку празднующих, которые отчаянно нуждались в стабильности, и предупредила бы предателей о том, что мы знаем об их доступе к тайным ходам. Поэтому все должно было идти как можно более обыденно.

И к тому же, так мы могли вести наблюдение. Наш клан мог следить за поведением каждого и подмечать любые подозрительные действия. Хотя на данный момент ни один из скрытых входов не казался потревоженным или взломанным.

Впереди показался деревянный шатер, фасад которого был выкрашен в карминовый цвет. Атмосфера могла бы показаться причудливой и уютной, если бы его не использовали как аванпост для военного совета между матерью, Эйром, Джерином, Поэтом и мной. Под предлогом подготовки к ночной ярмарке мы собирались провести последнюю встречу, чтобы обсудить, как нам справиться с Ризом.

Вместо того чтобы соблюсти наши обычаи и появиться утром в день Праздника Жнеца, Лето скоро заявится во двор. Более того, то, что Риз утаил точное время своего прибытия, не было оплошностью. Конечно, мы предвидели эту тактику и лишь надеялись, что она не воплотится в жизнь.

Тем временем нам с Поэтом еще