Во власти Короля Мёртвых - Мэллори Бенджамин

Я упала к нему на колени.

Хаэль выпрямился, его челюсть напряглась, когда Даэс притянул меня ближе к себе. Его другая рука начала машинально поглаживать мою руку. Я старалась не сосредотачиваться на своём теле, на том, что чувствовала, как Даэс уже возбуждён у моей спины. Я знала, что он попытается снова. Он выжидал время.

— Должен сказать, я горжусь тобой, Магнолия. Ты проделала замечательную работу, притворяясь.

Хаэль напрягся. Его взгляд метнулся от моих глаз к Даэсу, задержался на его руке, лежащей на моей талии, и я не могла смотреть, не могла видеть тот момент, когда он понял…

— Тебе удалось соблазнить и обмануть Лидера Дракинов короля Элиона.

Тишина наполнила тронный зал на одну, две, три секунды…

— Ты… — Слова Хаэля замерли у него на языке. — Всё было ложью?

Я вздрогнула от его тона, от боли, скрытой под гневом, который, как я знала, должен был прийти. Одна слеза скатилась по моей щеке, сливаясь с влагой, уже собравшейся на моём лице.

Даэс рассмеялся.

— Магнолии удалось проникнуть в ваше королевство и манипулировать каждым в нём, включая тебя. Всё было ложью, даже спасение её от Таллика было рассчитано.

— Ты шлюха Даэса. — Это не был вопрос, и последние два слова он бросил в меня, как будто я вызывала у него отвращение.

Я смотрела, как к нему приходит осознание, и увидела тот момент, когда его страх за меня превратился в гнев на меня.

Смех Даэса задел каждый нерв в моём теле.

Солнца, как же я ненавидела его, ненавидела себя. Мне хотелось исчезнуть. Мне хотелось раствориться в этой комнате и рассыпаться в прах, как моё кровоточащее сердце.

Я знала, что делал Хаэль — он прокручивал в голове каждое наше взаимодействие, пытаясь понять, было ли всё это подделкой.

Но это не было подделкой. Для меня это было реальным.

Рука Даэса сжалась на моих рёбрах, и у меня перехватило дыхание.

Чёрт.

Онемей, Магнолия. Будь бесчувственной. Перестань думать…

— Пошли, — приказал Даэс, его голос пробирал до костей, затем он вошёл в мою голову. — Следуй за мной.

Он поднялся с трона, заставляя меня встать вместе с ним. Его рука переместилась с моих рёбер на поясницу, и он мягко подтолкнул меня вниз по ступеням помоста.

Вместе.

Хаэль следил за каждым движением, его глаза отслеживали нас, когда я добровольно последовала за Даэсом.

На мне не было цепей. Меня больше не тащили стражники.

Моё сердце сжалось, когда я поняла, что стражники волокут Хаэля позади нас. Я поморщилась, когда его цепи заскрежетали по белому камню.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я старалась не думать, пыталась снова возвести свои стены, но это было невозможно. Я чувствовала, как взгляд Хаэля жжёт мне спину, его гнев от моего предательства был осязаем.

Я сосредоточилась на своих ногах, опустив голову, когда ступала по зловещим коридорам.

Кровь тянулась за мной, капая на камень, задняя часть моего бедра горела с каждым шагом, но я почти не замечала. Я старалась не думать о том, что Хаэль оставлял за собой ещё больше крови.

Только когда я почувствовала неровности под ногами и увидела кровь, заполняющую трещины, я поняла, что мы в подземельях. Пол здесь был шершавым, камень не был сглажен, как в остальном замке.

Чёрт…

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Здесь, внизу, воздух был холоднее, суше и спёртее, чем в остальном замке. Ни капли влаги не собиралось на стенах, и я знала, что это было намеренно. Даэс морил своих пленников голодом. Он использовал это как тактику манипуляции.

Ещё он держал это место в темноте.

Три стражника несли факелы, но они отбрасывали лишь мягкий свет на путь перед нами.

Мы остановились перед камерой, забаррикадированной железными прутьями. Даэс махнул рукой, и замок открылся из воздуха.

Скрежет металла раздражал мои нервы, оседая в глубине души. Неужели он сажает нас в камеру?

— Ты наконец сдерживаешь слово и собираешься отпустить нас? — спросил мягкий женский голос.

Нет… я узнала этот голос, поняла, когда к первому присоединился другой.

— Морить нас голодом, давая мало еды и воды, это не совсем «не причинять вреда». — Одна из близняшек скрестила руки на груди, сверля Даэса взглядом.

Их светлые, шелковистые волосы были пропитаны жиром, а одежда висела на их худых плечах. Они теряли вес. Я видела выступающие ключицы, впалые и запавшие щёки. Один только запах говорил мне о том, как с ними обращались.

Даэс щёлкнул языком.

— Будьте точнее, когда заключаете со мной сделки, и, возможно, в следующий раз вы сможете договориться о еде.

— Магнолия, — пропел его голос у меня в голове.

Нет. Нет. Нет…

— Мне нужен ещё один глаз.

Мой взгляд метнулся к его, мои собственные глаза расширились от его усмешки.

— Нет, — сказала я, ненавидя, что мой голос немного дрожал даже в моей голове. Я никогда раньше не говорила «нет», никогда не имела смелости.

Его усмешка мгновенно исчезла.

— Я не думаю, что ты понимаешь. У тебя нет выбора.

Близняшки перестали говорить. Краем глаза я увидела, как они все сделали коллективный шаг назад, но далеко уйти они не могли. Они сбились в кучу, спинами вжавшись в каменную стену на противоположной стороне открытых прутьев.

— Я позволяю тебе решить, — прошептал его голос у меня в голове. — Ты выбираешь, кто потеряет глаз.

Я смотрела на него в неверии. В комнате было всего четыре человека, которых он имел в виду — у стражников не было глаз, и в этой секции не было других заключённых. Только близняшки и Хаэль…

Моё дыхание перехватило, когда я посмотрела в глаза Даэсу.

Любой глаз? — спросила я в голове, зная, что он всё ещё слушает.

Его ответная усмешка была всем, что мне нужно. Я старалась держать свой разум пустым, старалась не дать ему прочитать то, что я планировала сделать.

Я прыгнула, сократив расстояние между нами, и моя рука поднялась к его лицу. Мои пальцы вонзились ему в радужку, прежде чем меня отбросило назад.

Он заревел, его руки прижали мои запястья над головой к холодным металлическим прутьям, когда он уставился на меня сверху вниз. Я не могла пошевелиться. Каждый дюйм его тела прижимался к моему.

Затем он рассмеялся. Один единственный тёмный смешок, наполнивший оглушающую тишину.

— Ты стала более дерзкой, маленький призрак, — пробормотал он, его взгляд всё ещё впивался в меня.

Он переместил оба моих запястья в ладонь одной руки,