Помощница Его Величества - Дарья Верескова

убывающей, а значит, благоволит нам! Мы все родились при убывающей луне, когда звезда Туэлли светила особенно ярко и была заметна за хребтом. Но в день объявления результатов мы обязательно должны надеть голубое!

— И сколько ты ей заплатила? — спросила я, пока Аделаида сдерживала смех, выслушивая напарницу.

— Пять золотых!

Аделаида тут же вступила с девушкой в словесную перепалку, говоря о том, что это безумные деньги, и если ей не на что их тратить — пусть лучше отдаст ей. Она также стала напоминать Жизель, что та вообще-то тоже училась в академии, но не додумалась даже рассмотреть нити магии общаясь с этой шарлатанкой, и что у неё, возможно, от голода магия и вовсе пропала…

Но я их уже почти не слышала.

Потому что отвлеклась на двух простолюдинов, сидевших на бордюре у клумбы неподалёку от террасы.

— Ты уверена? Мы должны сообщить стражникам!

— С ума сошёл? Это просто царапина! И кому я буду жаловаться? Это существо похоже на льва — вдруг это кто-то из королевской семьи? — ответила женщина, почти плача, укачивая руку.

— Тем более! Они же должны помочь, отправить тебя к целителю. Прошло уже четыре дня… или пять? И этот обезумевший зверь метался ночью прямо рядом с городом!

Они говорили о том самом дне, когда мы с матушкой были приглашены на ужин к де Рокфельтам.

— Нет, ни за что! Я не хочу просто случайно исчезнуть. У меня дочка замуж выходит через два месяца. Царапина заживёт, но если я случайно донесу, что член королевской семьи болен или в бешенстве, мне не сносить головы!

Глава 33. Запах её зова

К тому моменту, как мы вернулись на территорию зимнего дворца, остальные участницы уже были в павильоне и встретили нас подозрительными взглядами.

Ариса тут же дружелюбно улыбнулась Аделаиде, но я метнула в свою напарницу предупреждающий взгляд, словно говоря — не болтай.

Сама же я… направилась к кабинету Его Высочества. Конечно, в последние дни после нашей близости я изо всех сил старалась его избегать, но информация о Тавиене была слишком важной, чтобы молчать.

Стражники пропустили меня в крыло старших сотрудников без вопросов, и я подозревала, что причиной тому был личный приказ кронпринца. Даже сейчас он незаметно давал понять, что я всегда могу обратиться к нему за помощью.

Но я твёрдо решила, что наше сближение это путь к утрате себя.

Рывок.

До самого кабинета я не добралась — сильная рука утянула меня в одну из комнат, и, оказавшись внутри, я столкнулась лицом к лицу с Леонардом де Рокфельтом, пылавшим от ярости.

— Я искал тебя по всему дворцу…

— Я была в городе, — спокойно ответила я, оборачиваясь.

— Целый день? Все остальные уже давно вернулись!

— Да, целый день! — перебила я его. — У нас всего три дня на выполнение задания.

Он тяжело вздохнул, растрепал свои волосы и отступил на несколько шагов, наконец дав мне немного пространства.

— Мне нужно к Его Высочеству. У меня срочные новости.

— Он с герцогом Келлсбергом. Я тоже жду. Так что сейчас ты наконец меня выслушаешь…

В других обстоятельствах я бы немедленно ушла, но… Мне действительно нужна была его помощь — для последнего, решающего шага, о котором он не должен был даже догадываться.

— Я не знал, что они проведут запрещённый ритуал, Мио. Я не имел к этому никакого отношения, пожалуйста, поверь!

Я верила. Помнила его лицо в тот момент — растерянное, ошарашенное, чужое. Он ничего подобного не ожидал, не понимал, не мог сопротивляться.

— Как ты вообще смогла противостоять ритуалу?

Колючее платье с наложенным ритуалом помогло... но больше всего — феромон Его Высочества, его кровь, которой он постоянно делился, и, видимо, моя собственная односторонняя влюблённость.

— Что случилось в поместье после моего ухода?

— После твоего обращения все были в оцепенении… почти час. Вдовствующей королеве даже стало плохо. Матушка вернулась вместе с леди Валаре, все искали тебя, проверяли окно, пытались понять, насколько ты пострадала. Я… бежал по твоему следу, Мио. Я чувствовал, что ты рядом. Ты звала меня, так сладко, так сильно, твоя пантера нуждалась во мне! Но в какой-то момент всё оборвалось.

Я прикусила губу, только теперь осознавая, что, возможно, Его Высочество тогда чуял рядом с нами Леонарда.

— Я никогда не испытывал ничего подобного. Я знаю, что то, что случилось, могло разрушить твою репутацию, но поверь, я смогу убедить матушку принять тебя. Мы будем вместе, Мио…

Мне хотелось рассмеяться от наивности и самоуверенности его слов, но вместо этого я лишь опустила взгляд, изобразив задумчивость.

И этот жест — женская слабость, неуверенность — словно по щелчку изменил что-то в моём бывшем женихе.

— Мио… Мио, ты знаешь, я думал о тебе все эти годы, не мог забыть. Я никогда не испытывал ничего подобного ни до, ни после, и несмотря на то что все против нас, я чувствую, что нам суждено быть вместе!

Похоже, трудности только подстегивали этого ловеласа, заставляли его ощущать себя мятежником.

— И кто же против нас? — я собиралась медленно подвести Леонарда к нужным мыслям.

— Моя матушка… кронпринц, королева Хонора, все, даже отец! Они постоянно твердят мне, что на такой, как ты, нельзя жениться, но я уверен, что сумею изменить их мнение! Даже Барбара, хотя вы были подругами!

— Барбара?

— Она сказала, что ты никогда больше не посмотришь на меня, не после того как я поспорил на тебя, начал отношения только для того чтобы выиграть спор… — он вдруг словно о чём-то вспомнил, и это отвлекло его. — Мио, знаешь ли ты, что она пахнет как ты? Не всегда, а только в отдельные моменты, и именно тем запахом, что привлекает нашего зверя.

Я нахмурилась, не сразу понимая, к чему он клонит, но потом вспомнила феромон Барбары на балу. Совсем не похожий на тот, что был у неё в академии, совсем не подходящий ей.

— Я долго не мог понять, что не так. Думал, может, её зверь стал сильнее. Но после твоего пробуждения понял что ваш зов почти одинаков. Это ненормально. Я знал Барбару с детства, и она никогда не источала подобный феромон. Я знаю запах её зова…

Знает запах её зова?!

— Ты спрашивал её об этом? — я отступила ещё на шаг, упираясь в стену, невольно вспоминая слова Барбары.

«Ты разрушила мою жизнь»…

Я пыталась тогда допросить её, но она просто ушла, сказав, что не обязана мне отвечать, а потом продолжила шарахаться от меня.

— Она