Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

– Кто-то занял мой трон, Кейт. Кто-то правит моим двором. И судя по тому, что эти ублюдки не узнали меня в лицо… его магия достаточно сильна, чтобы выдавать себя за меня.

Я сглотнула. Горло было как наждак.

– Может, это не твой двойник. Может, это… не знаю, иллюзия? Обман?

– Нет, – отрезал он с такой уверенностью, что я поверила мгновенно. – Это не обман. Я чувствую его магию. Даже сейчас, когда моя магия запечатана. Это Лето. Моё Лето. Но… не моё.

Он замолчал, и я увидела, как его руки, связанные за спиной, напряглись – пальцы сжались в кулаки.

– Кто-то украл мою корону, – продолжил он тише, почти для себя. – Мою землю. Мой народ. И они поверили. Они не ищут меня. Они не знают, что я пропал. Они думают, что я всё ещё там.

Сердце ёкнуло. Я не знала, что сказать. Как успокоить короля, потерявшего королевство?

Но молчать было ещё хуже.

– Мы вернём его, – твёрдо сказала я, хотя понятия не имела, как. – Вернём твою корону. Убьём этого ублюдка. Разберёмся.

Оберон усмехнулся – коротко, горько.

– Ты даже не знаешь, что такое Летний Двор, Кейт. Это не просто трон. Это земля, вплетённая в мою кровь. Это тысячи фейри, присягнувших мне. Это магия, которую я собирал веками. И кто-то… – Его голос сорвался. – Кто-то взял это. Просто взял.

Я видела, как его грудь вздымается – короткие, рваные вдохи.

Чёрт.

Я не могла дотянуться до него. Не могла коснуться. Всё, что я могла – это смотреть, как он разваливается на части.

– Послушай меня, – жёстко сказала я. – Ты – Оберон, Король Лета. Не из-за трона. Не из-за магии. А потому, что ты – это ты. Надменный, высокомерный, невыносимый ублюдок, который прошёл через изгнание, через потерю магии, через три месяца комы в гребаном человеческом теле. И ты выжил. Так что не смей сейчас сдаваться.

Он молчал. Но его взгляд стал чуть острее.

– Кроме того, – добавила я с кривой усмешкой, – если ты сейчас развалишься, мне придётся вытаскивать свою задницу из этого дерьма одной. А я не в настроении.

Его губы дрогнули – почти незаметно, но я увидела.

– Ты невозможна, – тихо сказал он.

– Знаю. Поэтому ты меня и трахаешь.

На этот раз он действительно усмехнулся – слабо, но это была его старая, самодовольная ухмылка.

– Трахал, – поправил он. – Прошедшее время. Учитывая, что мы сейчас связаны и едем на рынок, где нас продадут как скот.

– Детали, – отмахнулась я.

Телега снова тряхнуло, и меня швырнуло вперёд. Я врезалась Плечом в борт, и из горла вырвалось шипение.

– Осторожнее, – бросил Оберон, и в его голосе наконец-то появилась живая нота.

– Ага, обязательно попрошу наших похитителей ехать поаккуратнее, – огрызнулась я.

Он хмыкнул. И что-то внутри меня расслабилось.

Хорошо. Он возвращается.

***

Телега ехала ещё долго.

Я потеряла счёт времени – может, час, может, два. Солнце поднималось выше, золотой свет становился ярче, жарче. Сквозь щели в брезенте я видела мелькающие деревья – огромные, древние, с корой цвета старого золота и листьями, которые шелестели на языке, похожем на песню.

Подгорье. Я была в Подгорье.

Мысль всё ещё казалась нереальной, как дурной сон, из которого вот-вот проснёшься.

Но верёвки на запястьях были слишком реальными. Боль в плечах – слишком острой. А запах магии в воздухе – слишком густым, сладким, чужим.

Это не сон.

Это чёртова реальность.

Наконец телега начала замедляться. Колёса застучали медленнее, лошади фыркнули. Снаружи раздались голоса – грубые, громкие, с акцентом, которого я не узнавала.

– Привал! – крикнул кто-то. – Кормим товар, поим! Не хотим, чтобы сдохли до Элтариана!

Товар. Они говорили о нас как о товаре.

Я стиснула зубы, подавляя вспышку ярости.

Брезент откинули, и в лицо ударил свет – слишком яркий, слишком золотой. Я зажмурилась, морщась.

– Вставайте, красавчики, – раздался насмешливый голос Нортана. – Время размять ноги. Умыться. Справить нужду. Не хотим, чтобы товар вонял на помосте, верно?

Грубые руки схватили меня за плечи и вытащили из телеги. Я попыталась встать на ноги, но они подкосились – затекшие, ватные, отказывающиеся слушаться. Если бы не хватка фейри, я бы рухнула прямо в грязь.

Земля под ногами была странной и живой. Я чувствовала, как она пульсирует под подошвами кроссовок – медленный, глубокий ритм, словно сердцебиение. Магия. Она исходила отовсюду – из почвы, из воздуха, из самих деревьев, что окружали поляну.

Слишком много магии. Слишком много всего.

Я с трудом сглотнула, пытаясь унять подступающую тошноту.

Рядом вывели Оберона. Его окружали четверо фейри – все вооружённые, все настороженные, словно даже без магии он был опасен. Может, так оно и было. Он выглядел… контролируемым. Слишком контролируемым. Лицо бесстрастное, плечи прямые, но я видела напряжение в линии его челюсти, в том, как он сжимал кулаки за спиной.

Наши взгляды встретились на секунду.

Я увидела предупреждение в его глазах. Будь осторожна.

Я едва заметно кивнула.

– Разделить их, – скомандовал Нортан, махнув рукой. – Самца к северному ручью. Девку к южному. Не хочу, чтобы они шептались и планировали побег.

Моё сердце ёкнуло.

Разделяют.

– Эй, – начала я, но молодой фейри со шрамом через бровь дёрнул меня за локоть, заставляя споткнуться.

– Заткнись, смертная. Марш.

Я обернулась – успела увидеть только спину Оберона, окружённого четырьмя охранниками, исчезающую между деревьев в противоположную сторону.

Чёрт.

***

Шрам толкнул меня вперёд, сквозь лес.

Деревья здесь были огромными – стволы толщиной с машину, кора мерцала золотом и медью на солнце. Ветви переплетались над головой, создавая кружевной навес, сквозь который пробивались солнечные лучи. Листья шелестели, и я могла поклясться, что слышала в этом шелесте слова. Шёпот. Песню. Что-то древнее и голодное.

Я поёжилась.

Подгорье было красивым. Невероятно красивым. Но в этой красоте была опасность, хищная и притаившаяся.

Мы вышли к ручью.

Вода текла между серых камней, покрытых зелёным мхом, звенела и переливалась на солнце. Над ней клубилась лёгкая дымка – серебристая, радужная, похожая на утренний туман. Но это был не туман. Это была магия.

Вода Подгорья.

Я смотрела на неё с осторожностью. Шрам, словно прочитав мои мысли, усмехнулся:

– Эта вода чистая. Пить можно. Даже смертным. – Он