Опьяненная любовью - Рокиа

С лукавой улыбкой он заводит руку мне за спину и рывком прижимает к своей груди. Его дыхание щекочет мне шею, его грудная клетка лихорадочно вздымается, а моё сердце колотится как безумное.

Прочищаю горло:

— Мы во дворце. Если кто-то войдет, я поплачусь жизнью. — Ледяной тон маскирует эмоции, которые затапливают мне душу.

У него вырывается тихий смешок:

— И это всё, что тебя волнует? Я думал, мы уже переросли эту стадию. И, к слову, ты в моей спальне.

Моргаю в полном замешательстве, испуганно переводя взгляд из одного угла в другой. У меня такое чувство, что ему доставляет удовольствие удерживать меня в своих покоях, на своей территории. Здесь он чувствует себя хозяином ситуации, словно только так может быть уверен, что я полностью в его власти.

— К слову, ты сам притащил меня сюда на руках, еще и лекаря за собой притащил. У меня не было особого выбора.

— О, к тебе вернулся голос? Мне это нравится. — Он медленно облизывает нижнюю губу.

Качаю головой:

— Я могу идти? Ты закончил?

Порывают отстраниться, но его хватка за моей спиной становится жестче, а губы приближаются к моему уху. Кожа мгновенно покрывается мурашками, а сердце пускается вскачь.

— Неужели нет совсем ничего, что могло бы заслужить твое прощение? — Он выдыхает эти слова, буквально вымаливая пощаду и умело играя на том, какое действие его тело оказывает на моё. — Я бы отдал всё, чтобы никогда не причинять тебе боли. Мне жаль, Лавиния. Мне правда очень жаль. — Его ладонь ласкает мою спину размеренными круговыми движениями, пока пальцы другой руки зарываются глубоко в мои волосы.

Резкий шорох у двери заставляет меня вздрогнуть. Артур крепко держит меня, пресекая любую попытку вырваться. В дверь стучат пару раз, но ни один из нас не издает ни звука.

— Ты простишь меня? — продолжает он, его дыхание едва касается мочки уха. Он полностью игнорирует опасность положения, словно для него это вообще не в приоритете. Если нас увидят в такой позе, мне конец. Натянутая как скрипичная струна, я задерживаю дыхание, сжав кулаки и не отрывая взгляда от дверной ручки.

Стук повторяется.

— Ваше Высочество, разрешите войти? — С той стороны доносится мужской голос; должно быть, гвардеец. А вдруг это охрана Дамы? Или, что еще хуже… Короля?

Артур поддевает пальцем мой подбородок, заставляя повернуться к нему лицом.

— Я занят. — Хватает этих двух слов, чтобы шаги за дверью удалились. Его глаза полыхают обжигающим, праведным огнем, пока он сверлит меня взглядом не моргая.

— Почему ты не отослал его сразу? Я чуть не умерла от страха! — шиплю я сквозь стиснутые зубы. — Тебе весело? Это твое новое хобби? Доводить меня до слез уже недостаточно?

Он цыкает языком:

— Значит, прощать ты меня не хочешь, я понял, — вздыхает он. — Хорошо, я могу играть в эту игру сколько угодно. Я буду доказывать тебе свою искренность каждый чертов день. Я не отступлю.

Подаюсь назад:

— Тебе так нравятся заведомо проигранные битвы, Артур?

Порочная, хищная улыбка озаряет его лицо:

— Смотря какие… Ты — битва?

Закатываю глаза, но не успеваю ответить, как снова оказываюсь заблокированной в его объятиях. Он нависает надо мной, отрезая любые пути к отступлению, упираясь руками по обе стороны от моего тела. Его пальцы с силой впиваются в матрас, сминая ткань. Чем сильнее я пячусь, тем настойчивее он надвигается, пока окончательно не прижимает меня к деревянной кровати. Его ладонь скользит от моей ноги выше, к подолу ночной сорочки. Вздрагиваю, когда его подушечки пальцев касаются обнаженной кожи. Другой рукой он откидывает мои волосы в сторону, оголяя шею. Он утыкается в неё лицом, вызывая во мне сумасшедшие вспышки жара.

Он глубоко вдыхает, словно я — единственный чистый кислород, которым он дышит.

— Если ты — моя битва, Лавиния… — его хриплый голос царапает мне барабанные перепонки, — …тогда я готов сражаться до последнего вздоха. Ты стала бы самой прекрасной битвой… — выдыхает он с обезоруживающей медлительностью, — …самой сладкой… — его тон глубокий, прерывистый, — …самой хрупкой… — его кудри ласкают мою щеку, пока всё его тело плавно, словно горячий воск, принимает очертания моего, — …в моей жизни.

Мне хочется отстраниться, вернуть контроль над собственными мышцами, встать и сбежать от него как можно дальше… но я не могу. Не могу заставить себя перестать слушать его и глухо желать, чтобы он говорил еще и еще. Я не способна вымолвить ни звука. Я полностью заворожена его голосом, околдована прикосновениями, заперта в плену его парфюма.

Я борюсь с диким инстинктом запустить пальцы в его волосы, крепко прижать его к себе, стирая весь остальной мир. Эгоистично забывая о разделяющей нас реальности, о ранге, который ставит, между нами, стену, о вселенной, которой я чужда, и о правилах, запрещающих мне даже прикасаться к нему. Забывая о боли, которую он мне причинил, и о тех жестоких словах, что бросил в лицо.

Артур смотрит на меня с тем самым выражением, каким обычно изучает мои мысли: удивленно вскидывает брови и приоткрывает рот, слегка наклонив голову вправо.

— Я так хочу твоего прощения, я же чувствую, как ты разрываешься. Что мешает тебе поверить мне?

Его способность читать меня с одного взгляда просто поражает. Маски с ним бессильны.

— Ты не хочешь говорить об этом сейчас, — вздыхает он. Он отстраняется и поднимается, и внутри меня мгновенно разрастается звенящая пустота. Там, где только что его тело прижималось к моему, теперь нет ничего. Ощущение такое, будто меня лишили чего-то жизненно важного. — Я не сдамся, Лавиния. Я узнаю, что ты видела, что пугает тебя до полного оцепенения, и, главное, пойму, как заслужить твое прощение. Мне не хватает того, какими мы были прежде.

Последние слова окончательно крушат мою оборону.

В дверь снова стучат, но на этот раз Артур велит войти. Гвардеец переступает порог и застывает в коротком поклоне, прежде чем заговорить:

— Ваше Высочество, Руководящий совет собрался для обсуждения вопроса о престолонаследии.

Хмурюсь. О чем он говорит?

— Все на месте? — спрашивает Артур, поправляя рукой воротник рубашки.

— Да, Сир. Совет в полном составе: Жрецы, королевская семья, знать и высшие сановники. Они ожидают вас.

— Тогда идем. — Артур выходит из комнаты.

Стражник склоняет голову и следует за ним. Я же погружаюсь в океан сомнений и страхов, который затягивает меня всё глубже на дно. Они все собрались, чтобы выбрать наследника престола, а значит, этот момент стремительно приближается. Картины кошмаров, терзающих меня