Все дело в кузнеце - Кристина Шефер

— На сегодня? — засмеялась она.

— Нет. Вообще. Неделю уже как весь алкоголь выкинул. Дома из всего такого только маленькая бутылочка моего ликера для тортов.

Женщина так и замерла, глядя на меня ну о-о-очень большими и круглыми глазами. Губы тоже образовали букву «О». Отмерев, Лене хлопнула пару раз ресницами и как подлетит ко мне! Начала меня обнимать, расцеловывая меня в щеки и приговаривая:

— Спасительница ты наша! Красавица! Умница!

— Стой! Стой, стой! Ты чего? — еле вырвалась из этих удушливых женских объятий. Вытерла рукавом щеку и уставилась на женщину.

— Да как чего? Что мы только не делали, чтобы его в себя привести. Кого только не отправляли! Да за ним все холостые девки деревни и не только нашей бегали. И борщи носили, и за углом поджидали. Да вон та же Лота даже жила две недели. Все соблазнить пыталась. Это мы уж потом поняли. Она что-то там выдумала, чтобы пустил в дом. И началось. Ни дня без приключений! Мы уж думали, с таким подходом, глядишь, и приберёт мужика. Но не тут-то было. Девок он всех боком обходил, не глядя. А Лоту так и вообще в одной рубахе выкинул на улицу. Разве что пинка не отвесил. Вот мы тогда всей деревней посмеялись. Как он ее отходил словечком-то! Пристыдил, как надо! Ведь пригожая девка-то, да в голове что творится — непонятно. Ой, непутёвая она.

— А сейчас, значит, вы решили, что во мне дело?

— Так это и сразу понятно было. Пусть медведем, но сам тебя привел. Поселить у себя — поселил. Живёшь у него почитай всю зиму. Он за нее уж и не спился ни разу.

— Что вы говорите! Пил как миленький.

— Да, но мы его ни разу не искали. Все мишкой за тобой ходил да охранял. Мы уж выдохнули. А так боялись, что зимой опять за ним бегать будем. А сейчас, как ты говоришь, и пойло это все повыкинул! Ой, готовь платье, я тебе говорю. С нами жить останешься. Будешь у мишки как сыр в масле кататься, да медвежат растить! — довольно поведала она. Забрала мою коробку с пирогами и скрылась на кухне.

А я стою и моргнуть боюсь. Какие, к лешему, медвежата?! Мне бы эту весну пережить!

Пойду-ка я отсюда!

И шмыгнула на выход, пока оборотница не вернулась. А то ещё чего такого понарасскажет, что не дождусь я Адриана.

— Вот и помяни черта. Этот «красавец» вынырнул из-за угла. Что ему нужно?

— Здравствуй, Рина! — обрадовался этот пройдоха. — Тебя сейчас с днём с огнём не найдёшь. Как ты, птичка моя?

— И вот эта притворная забота в голосе мигом меня встряхнула и напугала почище «медвежат».

— Нормально. — стараясь не выдать страха, ответила я. — Вот заказ отнесла. Ты как?

— Твоими молитвами, — он уверенно подошёл вплотную, улыбка расплылась до ушей. — Иду на поправку. Скоро уже. Ты же помнишь?

— Помню, помню. Сложно забыть, если ты так часто напоминаешь. Мне кажется, только я за порог, так ты уже и тут.

— Не без того. Хорошо, что помнишь.

— А ты не передумал? Может, всё же моё добро возьмёшь?

— А может мне и то и другое взять? Зачем мелочиться?!

Твоего мухомора!

— Ты совсем обнаглел?!

— Может и обнаглел, а что ты сделаешь? Смотри мне. Пока мне и яйца хватит. И не дури меня! — проговорил он мне и схватил сзади через шапку за волосы. Боль обожгла затылок. Там что-то жалобно тренькнуло, и воздушник отдернул руку.

— Иди уже.

Вот тебе и приятная встреча.

Я подождала, пока мужчина зайдет за угол дома, и стянула шапку. Заколка, которую мне подарила мадам Мариетта, свалилась в снег. Пришлось долго ее раскапывать, но меня ждало разочарование.

Этот сын дохлого мухомора разломил ее на две части. Тц! Жалко.

Я так и просидела на коленях перед сугробом ещё несколько минут, собрала все запчасти умершего артефакта и убрала их в карман.

Настроение окончательно испортилось. Домой идти уже никак не хотелось. Чувство на душе поганое, с какой стороны ни посмотри. С одной стороны «медвежата», которых я подарить не могу. С другой этот «перец». Эххх…

С этими мыслями пошла я прогуляться. Всё-таки красиво тут. Дома все как на подбор, деревянные, красивые, разные. Какие-то частично из камня, какие-то использовали камень только у печной трубы. Зима, морозно, снежок идёт. Всё укрыто снежными шапками. Пар изо рта идёт, красота.

О! А это же Роза куда-то идёт.

— Добрый день, Роза! — радостно воскликнула я.

Она-то мне и нужна. Эта женщина всегда умеет в моей голове расставить всё по полочкам.

— Добрый, добрый, Рина! — ответила Роза, нагруженная авоськами.

— Давайте я вам помогу, — забрала я у нее сумки. — Зачем же вы такую тяжесть носите?

— Так Вальм поесть тоже любит, да и я. А не всё сам вырастишь. Вот и ходила, закупалась.

— Понимаю, — покладисто согласилась я и продолжила идти. Шли мы недолго. Вот и избушка.

— Зайдешь на чаёк? Аль торопишься?

— Да, зайду, отчего бы не зайти? — ответила я вопросом на вопрос.

В доме старосты было как всегда хорошо: тепло, уютно, пахло едой и деревом — таким домашним и настоящим.

Мы устроились у камина. Я давно уже приметила, что это любимое место для посиделок у старосты и его жены.

— Рассказывай! — довольно попросила Роза, когда чай в наших кружках уменьшился на треть, и мы закончили обсуждение рецептов, да погоды.

— Почему вы так думаете, Роза?

— Чую, деточка, — добродушно и загадочно ответила оборотница, подпирая морщинистую щёку рукой.

— И всё-таки?

— Какая ты недоверчивая. Я тебя заметила задолго до тебя. И видела, что думы тяжёлые думаешь. Вот специально свой путь и выстроила так, чтобы на дорожке мы встретились. Если бы ты прошла мимо, значит, не хочешь ни с кем обсуждать. Во всяком случае со мной точно. А если подошла бы, значит, совета спросишь. Вот ты и подошла. Давай, рассказывай. Не бойся.

— Ладно. Подловили вы меня. Не знаю, с чего начать… — я отпила ещё несколько глотков, собираясь с мыслями и отколупывая кусочки от булки, и начала:

— Дело в том, что у меня