Айдол - Кристина Ли

росла очень быстро, и вскоре они с Санни настолько сблизились, что отделить двух сестёр друг от друга оказалось невозможно. Когда Сара пошла в школу, Санни днями на пролёт готовилась с ней и помогала в учёбе. Я обожала наблюдать украдкой, за тем насколько тёплыми и крепкими стали их узы. Естественно этому способствовала и тоска по Саю.

Порой он действительно не появлялся дома месяцами, готовя своих артистов к дебютам и последующим гастролям. Шоу бизнес Кореи — место, где любой артист занят работой круглосуточно и почти без выходных. Помимо съёмок клипов, записей песен, фотосессий и рекламных кампаний, все группы под руководством Сая, постоянно принимали участие в различных ТВ шоу. Иногда такие передачи снимали за сотни миль от Кореи — в Китае, Японии, Сингапуре, Европе и конечно же в Штатах.

Подобный бешеный ритм отнюдь не укреплял наши отношения с мужем. Напротив, через восемь лет совместной жизни, я осoзнала, что мы теряем друг друга всё больше. Это понимание, как червь точило изнутри и день, и ночь, а смотря на выходки Кан Ми Ны, и вoвсе добивало.

Ведь всё время, пока Санни оставалась у нас, эта женщина неизменно приезжала раз в неделю, чтобы ткнуть моих слуг, или меня в то, что её дочь не должна заниматься воспитанием младшей сестры. Более того, Кан Ми На требовала, чтoбы Сай немедленно начал продвижение Санни, как трейни в его агентстве.

Однако, никто не пожелал спросить об этом самого ребёнка. Только я видела, что Сан Ми не хочет быть моделью или айдолом. С ранних лет малышка стала писать музыку. Это ей нравилось и дарило счастье. Однако её мать естественно упорно не замечала желаний собственной дочери, а на все мои попытки вразумить её — просто увозила дочь из нашего дома, со словами, что Сан Ми приедет как только домой вернётся Сай.

В этом круговороте, я всё чаще замечала грусть на лице Сары. Моя девочка не понимала, почему её сестру без конца увозят и привозят, как игрушку. Она настолько уходила в себя, после каждого такого инцидента, что однажды вечером, я услышала oт неё самые страшные слова:

— Я ненавижу эту аджумму! Она гадкая, противная и неприятная! Пусть Санни тогда выбирает: либо я и папа, либо эта противная тётка! — она зло и нахмурившись отчеканила детским голосом, убежав наверх в свою комнату, как только за Сан Ми и Ми Нoй закрылась дверь.

В тот день я осознала, что моя девочка черствеет, становится капризной, не понимая, что перед сестрой нельзя ставить такого выбора. Ведь Кан Ми На её мама.

Я не стала говорить Саре об этом, решив подождать ещё несколько дней, наблюдая за дочерью и её поведением. Слава богу, я оказалась права, ведь как только Санни позвонила через неделю, моя девочка и не заикнулась о тех страшных словах. Она просто попросила сестру не забывать о ней, и еще раз попробовать убедить Кан Ми Ну снова разрешить Санни приезжать к ней. Сара сама сделала и выбор, и выводы без моего вмешательства, а значит и наша малышка стала намного взрослее.

В ней я находила свои силы, в ней черпала уверенность, что Сара навсегда скрепила наши с Саем отношения. Будучи не столь наивным человеком, я бы не надеялась на то, что ребенoк сможет удержать мужчину. Однако, каждый раз, когда Сай смотрел на Сару, неизменно не спеша переводил глубокий взгляд в мою сторону. Порой не понимая его мыслей, за милой улыбкой и спокойными увещеваниями о том, что всё в порядке, я видела, как что-то его точит. Но Сай молчал, всё больше отдаляясь от меня, а я не понимала в чём причина такого поведения.

Вот и сейчас он собирался на приём в честь открытия нового автосалона "Джиллиан", на который я решила не идти. Моя глупость заключалась в том, что я смолчала о собственной обиде на него. Ведь только приехав из Японии, вместо того, чтобы устроить хотя бы короткий отпуск в кругу семьи, Сай снова погрузился в работу.

Жить с человеком, посвятившим себя искусству в куче с синдромом трудоголизма оказалось адски трудно.

— Никогда не думала, что скажу это... — встав в дверях гримёрки, осмотрела Сая с ног и до головы, — Но ты выглядишь иначе. Ты решил отойти от своего привычного имиджа?

— В Японии всё иначе, нэ чонса *(мой ангел). Совершенно! Это накладывает свои отпечатки.

Обернувшись ко мне, Сай поправил запонку на рукаве, улыбаясь чему-то своему. После стольких лет рядом с этим мужчиной, пришлось принять, что он часто прятался в свою скорлупу. По-началу это даже пугало, ведь наводило на мысль, что причина подобного — я. Что это во мне что-то не так, а Сай намеренно молчит, дабы не портить отношений. Однако всё чаще настигало и другое чувство.

С течением времени любая страсть уходит, а когда это происходит — наступает момент сомнений, метаний, самокопаний и поиска выхода из такой ситуации. Хочется вернуть всё обратно, повернув стрелки часов буквально вспять. Однако, не в нашем случае. Если раньше я думала, что разные ментальности — чушь, на которую не стоит даже тратить усилия, дабы понять, то сейчас осознала, что подобное — основная причина всех проблем в нашей с ним совместной жизни.

"Основная и самая паршивая," — скривившись собственным мыслям, оттолкнулась от дверного косяка, не спеша двигаясь навстречу взгляду, который все эти годы оставался неизменным. Именно в его глазах жило чувство ко мне. Это и помогало не рехнуться, когда толпа мокрых фанаток чуть ли на голову друг другу не вылезая, следовали за ним буквально по пятам. Но это девочки — молоденькие и красивые девчонки, которые просто любили своего кумира. Когда были и другие, не менее интересные дамы, готовые на всё, чтобы опорочить в глазах такого мужчины его собственную жену. Подобных попыток оказалось настолько много, что порой я просто пропускала грязь мимо ушей, стараясь лишний раз прессу даже не читать.

— Пoчему ты в последнее время расстроена? — у лица раздался шепот, когда я стала поправлять воротник Сая, помогая ему надеть пиджак, — Энджи... Я... Я что-то сделал на так?

Смотря на то, как eго рука нежно обхватила мою, рядом с воротником, я задумалась: что же ему ответить, если сама не знала причины такого состояния? Оно мучило настолько, что порой не могла даже сосредоточить внимание на Саре, которой сейчас оно, как никогда необходимо в её возрасте.

— Ты ни в чём не виноват, — тихо прошептав, подняла