Женщина для утех семьи Бэкхейм - Ефимия Летова

Я опустилась на колени привычным выученным движением.

— Врёте. Вы наверняка всем это говорили. Не надо, встаньте… Это ужасно, это грязно. Это унизительно для меня… и для вас.

— Но вы же пришли за этим. И врёте сейчас именно вы. Вы пришли за этим. Вы этого хотите.

— Я не знаю, чего хочу!

— Я знаю. Меня.

Мне и не хотелось стоять перед ним на коленях, как с остальными, и почему-то думалось, что и его эта поза подчинения и женской покорности не так заведёт.

— Идите-ка сюда, — шепнула я, поднявшись и потянув его за безвольно опущенную руку, усаживая на небольшую бордовую софу. — Просто сядьте и смотрите на меня. Чувствуйте. Можете положить руку мне на голову, только за волосы не тяните. И смотрите на меня, на нас, не надо закрывать глаза. Я от этого не исчезну.

Он подчинился мне, как зачарованный. Опустился на матерчатый диванчик, а я присела рядом. Расстегнула пуговицы на его камзоле и рубашке, обвела пальцами безглазую змею. Поцеловала чешуйки, одну за другой, почувствовав, как его подрагивающие пальцы неуверенно, бережно ложатся на мой затылок. Наклонилась, взяла член в рот.

Я отработала эту технику до совершенства. Я знала, как лучше, как правильнее, умела выбирать нужный ритм, понимала, как помогать себе рукой, и обычно всегда, всегда неизменно перемножала и делила в уме цифры. Но сейчас цифр не было в моей голове. Я думала только о нём. О том, погрузился ли он в ощущения или продолжает корить себя и обвинять меня. Получает ли он то удовольствие, которое я хотела ему дать.

Не знаю, как я смогу потом лечь с кем-нибудь другим. Должна буду — а не смогу. Авертер погладил меня по спине, сначала почти невесомо, потом увереннее. Жаркая пульсация плоти предвещала разрядку, но буквально за мгновение до он оттолкнул меня:

— Я сейчас… Не будете же вы это глотать!

У меня хватило ума промолчать, хотя было что возразить, я дышала ему в подбородок, не решаясь напроситься на поцелуй и опять услышать что-нибудь о том, что я грязная. Облизала губы и продолжила ласкать его рукой, ощущая схожую тягучую пульсацию внизу собственного живота и мучительно жалея о том, что не могу попросить его об ответной услуге.

Согласно контракту, я не имела права делать что-либо с собственным телом, ведь оно, по сути, мне не принадлежало, но сейчас мне представился точно такой же, как и у него, рисунок на собственном животе, и то, как две свернувшиеся в кольцо змеи соприкасаются, вдавливаются чешуйками друг в друга.

Сплетаются в лежащую на боку восьмёрку — знак бесконечности.

— С вами всё в порядке? — его дыхание обожгло шею. — Вы так дрожите, вы…

— Я чувствую пустоту, — прошептала я. — Пустоту, которую вы могли бы заполнить. Но если вам хорошо, мне уже достаточно и этого. Чтобы вам было хорошо. Но вас я тоже хочу.

Столько лет пребывая в молчании, с ним я почему-то срывалась на болтовню. То ли не чувствуя совершенно никакой угрозы, то ли получая изощренное удовольствие от того, что смущаю его и волную.

— Если бы это было возможно, я бы сделала себе рисунок, как у вас. На животе.

— Это очень больно, Ри-ми-я…

— Жить вообще больно, лорд Авертер. Мне хорошо это известно

Его руки обхватили меня за бёдра, приподняли, и он, сперва запутавшись в длинной юбке, наконец-то добрался до белья. Осторожно погладил внутреннюю поверхность бёдер, уязвимую нежную кожу двумя пальцами, а я снова зашептала ему на ухо:

— Если делать это одновременно, будет ещё лучше. Почти по-настоящему. Давайте же…

Одежда мешала, но, наверное, ему так было проще — поддерживать хоть какую-то иллюзию препятствия между нами. И всё-таки он с ней справился, уже не нуждаясь в моих подсказках, провёл пальцами между мягких складок, собирая влагу.

— Не бойтесь, лорд. Можно сильнее. Глубже. Не бойтесь. Мне не будет больно. Пожалуйста.

— Это так странно… так…

Он ласкал меня, проникая пальцами всё глубже, и я обхватила его за шею одной рукой.

— Очень странно, очень, очень…

Его семя выплеснулось мне в ладонь, и я, не думая, вдавилась сильнее в его ладонь, наплевав на всё, чувствуя, как вращается наш шарообразный тяжелый мир вокруг своей невидимой оси, словно шерстяной клубок на веретене. Всё быстрее и быстрее, быстрее и быстрее…

Стук в дверь прозвучал оглушительно громко, и я не сразу смогла ответить, настолько громко и беспощадно колотилось в груди сердце после впервые в жизни пережитого оргазма, мне хотелось смаковать эти незнакомые ощущения. Авертер замер, всё еще не убирая руки, не отпуская меня, и, несмотря ни на что, я была за это ему благодарна.

— Я занята, Лиока! — как можно громче крикнула я, пытаясь восстановить потерявшийся в грохоте сердца голос. — Что случилось?

— Лорд Ликор требует вас к себе, леди! Просит поторопиться, уже к полуночи время! Сегодня его ночь.

Дьявол, я забыла…

Он же действительно приглашал к себе меня сегодня, а я… я…

Глаза лорда Авертера, и без того глубокие и тёмные, казались… страшными. Но я ничего не могла поделать. Он уже всё слышал. А даже если бы и не слышал, он же должен был понимать…

— Если бы вы… если бы вы стали главой своей семьи, вы могли бы сделать так, что мне не нужно было бы к нему идти, — выдавила я, слезая с его колен. — Я была бы только вашей, целиком, полностью. Или ничьей. Я не хочу идти к вашему дяде, но я не имею возможности отказаться. Я связана магией контракта. Лорд Авертер…

— Так значит, вы для этого меня так старательно соблазняли, — он судорожно застёгивал брюки и камзол, и я знала, что его пальцы пахнут мной. Терпкий запах пропитал воздух. Мне нельзя было задерживаться, но я не могла пойти к лорду Ликору, не приняв ванну. У меня ноги подрагивали от накатившей слабости, голова кружилась от беспомощности.

— Это всё не может так продолжаться, это всё… невыносимо и немыслимо.

— Да, это немыслимо, — я сползла на пол. — Я же говорила, не нужно было вам ко мне приходить. Возьмите уже на себя ответственность, если не за весь род целиком, то хотя бы за собственные чувства.

— У меня нет никаких чувств! Это просто… просто…

— Это лицемерие и малодушие, все вы такие! — я не должна была повышать голос, но не могла с собой справиться. —