Твои валентинки - Анастасия Стер

– Хочешь, он будет у тебя первым? – с шутливой проникновенностью спрашивает Итан, кивая на дверь. Не могу сдержать улыбку. – Умница, тебе очень идет.

Бар в духе старого Лондона – битком, несмотря на рабочий день. Все места за столиками заняты, нас провожают к деревянной барной стойке. Мужчины смотрят хоккей. Шумят, толкаются и галдят, убеждая меня в том, что в бар я больше никогда не пойду.

– Извини, – виновато морщится Итан. – Это единственное место, куда пускают с собакой.

– Все нормально.

Кого я обманываю. Меня немного потряхивает от количества народа вокруг.

Зато Клауда все устраивает. Усевшись в уголке у моего стула, он счастливо дышит, свесив набок розовый язык. Хозяин наливает ему полную миску воды и, с разрешения Итана, дает кусочек вяленой говядины.

– Пойду закажу глинтвейн, бармен крутится в углу под теликом, – говорит мне на ухо Итан, чтобы перекричать довольные возгласы мужчин, отмечающих забитую шайбу.

Я остаюсь одна с Клаудом под боком. Провожаю взглядом темноволосую макушку и нервно потряхиваю ногой. Знакомая дрожь уже треплет мои нервы. Воздух сгущается, в уголках глаз появляются темные пятна. Не нужно было сюда заходить.

Итан наблюдает за приготовлением наших напитков, периодически поглядывая на экран. Он выделяется на фоне остальных гостей массивной фигурой и божественной физиономией. Сосредотачиваюсь на нем, как на единственном знакомом лице, чтобы не свалиться с высокого стула.

Паника подкатывает к горлу. Я чувствую, что не могу нормально дышать. Меня кто-то случайно задевает плечом, и воздух в легких заканчивается. Черные зайчики пляшут перед глазами, я цепляюсь за барную стойку. Чувствую, как мне в ногу тычется что-то мокрое и горячее. Клауд. Прости, дружок, я не чувствую рук, чтобы тебя приласкать.

– Бау-у! Бау-у! Бау-у! – Клауд заходится тревожным хриплым лаем. Он звучит как призыв о помощи. Словно он требует ее, потому что я сама не могу. Сквозь лихорадочные прыжки черных зайчиков вижу, как в мою сторону стремительно движется огромное тело в темно-бордовом свитере. На плечи ложатся широкие ладони и легонько встряхивают.

– Винни, прием! Что с тобой?

Ты не одна.

– Дыши, дыши!

Не могу, я не пойму, как…

– Вдох, давай же, смотри на меня! Вдыхай! – Итан заслоняет собой всех вокруг. Больше никого нет. Как в самый разгар снегопада. Я вижу только его неприлично красивое лицо, его карие лучистые глаза, его губы, что-то мне говорящие, и, наконец, судорожно хватаю губами воздух.

– Умница! – выдыхает он, и я вслед за ним. Обмякнув на стуле, прикрываю глаза.

– Забыла сказать. Я боюсь толпы.

– Понял, значит, на метро кататься мы не поедем, – с облегчением усмехается Итан. Явно забывшись, он привлекает меня к своей груди. В нос ударяет густой и пряный аромат. Вероятнее всего, это Saint Laurent, но для меня он навсегда останется ароматом большого и доброго «неприемлемого» парня. Тело пышет жаром через свитер, и я слышу глухие частые удары сильного сердца в его груди.

– Вот зачем нужен партнер на вечер, – тихо говорит Итан. От его низкого приятного голоса вибрирует грудная клетка. – Я там буду, Винни. Не отойду ни на шаг, – обещает мне парень, которого я знаю меньше суток и которому зачем-то верю. – Буду так громко дышать тебе в затылок, что ты будешь слышать мое дыхание лучше, чем свое, обещаю.

В этот момент я чувствую, как от моего сердца без разрешения отваливается корка льда.

Оттепель

В рамках делового соглашения мы с Итаном за последние пять дней сходили на ужин, трижды выгуляли Клауда и теперь возвращаемся из кино.

Не помню, чтобы я столько времени проводила с кем-то, кроме сестры, в последние два года. Молодые люди, с которыми я встречалась, нужны были для выходов в общество в знак поддержки мамы. Я могла с кем-то поужинать, могла позволить поцелуй в щеку. Но Итан выходит за все рамки. Это самое большое вложение моих сил ради единственного вечера.

Но завтра все и закончится. Вечеринка – в субботу, вывеска – утром в воскресенье. Как договорились.

Мы идем по Бромптон-роуд к моему отелю. Он светится, как картинка на поздравительной открытке, из-за изобилия подсветок и ярких огней.

– Ты спал, – нарушаю я затянувшееся молчание. – Я видела, тебя размазало на сцене расставания.

– Не было такого, леди! – отмахивается Итан.

– Было, было! – смеюсь я, легко толкая его в бок. – Ты очнулся, когда он выскочил из машины и закричал: «Подожди! Я все вспомнил, я люблю-ю тебя, мой солнечный свет!»

– Ф-фу, – пыхтит Итан, – как цинично ты говоришь «я люблю тебя», Винни.

– Что поделать, это тебе нужна была мелодрама на День всех влюбленных, – улыбаюсь я.

Итан запускает руку в свои волнистые волосы, и я слежу за небрежным движением его длинных пальцев.

– Чувак потерял память, он каким-то чудом вспомнил любовь всей своей жизни! – Итан тормозит у входа в отель и устанавливает меня лицом к себе. – Это же невероятно. Он чуть все не испортил!

– Итан, не нервничай, это просто кино. В жизни она бы его и ждать не стала, – не удержавшись, я похлопываю его по плечу.

Итан страдальчески стонет.

– Как цинично!

– Твоей девушке очень повезет с тобой, Итан. Ты настоящий романтик. И у тебя большое сердце.

– Я умер или это реально комплимент от самой дочери Саманты Леклер? – оживляется он.

– Это обычная констатация факта. Спокойной ночи! – улыбаюсь я напоследок.

– До завтра, – подмигивает мне Итан, не двигаясь с места.

– Почему ты не уходишь?

– Жду, когда это сделаешь ты, – отвечает он, шагнув в мою сторону.

– Я ухожу.

– Давай, – Итан делает еще один маленький шаг ко мне.

И я ухожу.

– Дуреха! Ты прощелкала тот самый момент! – обрушивается на меня с порога. – О, боги Олимпа! Я взываю к вам с просьбой о капельке мозгов для моей безнадежной сестры! – страдает Вивиан, пока я снимаю пальто.

– О чем ты?

– Он хотел тебя поцеловать! А ты куда слиняла?!

Так-так… кто-то снова шпионил с балкона.

– Мы прощались.

– Прощалась там только ты, Винни, – сурово отрезает Вивиан. – Итан хотел тебя поцеловать.

– Тебе стоит поменьше читать романы и побольше – учебник математики, – отрезаю я и ухожу к себе.

У меня в душе творится неведомо что. Слова Вивиан всколыхнули сонное царство моих эмоций. Неужели он действительно хотел меня поцеловать? Лежа без сна в постели, я думаю об Итане. О его доброте. Легком нраве. Любви к Клауду. Я думаю о его руках. О глазах: искренних, заинтересованных. О том, как вкусно он пахнет.

Своенравный.

Красивый.

Добрый.

Глубоко чувствующий.

Не прячущий