Плохое влияние - Хлоя Уоллес

этим чёртовым анонимом. С того момента, как Риз увидела их разговор на вечеринке

Ариадны, до того, как мы видели их разговор в комнате Джастина. Они всё время строили

планы, как нас уничтожить. И теперь есть достаточно доказательств.

— Кто видел эти доказательства? — спрашивает Риз с тревогой.

— Только полиция.

Она смотрит на меня, выдыхая. Если это видео попадёт в руки Брюса, нам конец. Я не

видел фотографий, но подозреваю, что они могут быть чем-то компрометирующими.

— Не хочу, чтобы это увидел кто-то ещё. — говорит Риз. Затем она откашливается. — Чем

меньше людей узнает об этом деле, тем лучше. Это моя личная жизнь, и я не знаю, в

какой ситуации я могу оказаться на этих фотографиях. Хочу, чтобы это осталось

конфиденциальным.

— Так и будет. — утверждает полицейский. — Мы допрашиваем Джастина сейчас, но он

не хочет сотрудничать. Как думаете, у него есть достаточно оснований быть анонимом?

— Всё, что я знаю, это то, что он и Ариадна Тейлор выложили то видео обо мне с

танцевального бала, прежде чем признаться, что они завидовали моей популярности.

Знаю, что это может звучать как глупость, но они серьёзно к этому относятся. Я видела их

разговор на вечеринке Ариадны, и думаю, что они подсыпали мне наркотики, чтобы снять, какая я пьяная, и распространили это по сети. — признаётся Риз. И думаю, это

единственное, что она может раскрыть, так как для рассказа обо всём остальном нужно

было бы упомянуть наши отношения.

— Это очень серьёзное преступление, Риз. — говорит полицейский. Брюс нахмурился, потому что, похоже, только что об этом узнал.

— Я отправлю ордер на арест дома у Ариадны Тейлор. — говорит полицейский, набирая

номер. — Не переживайте, Риз Расселл, если всё пойдёт как надо, Вы больше никогда не

услышите об анониме.

Она смотрит на него, тяжело вздыхая. Тут слишком много, что нужно осмыслить, слишком

много манипуляций с их стороны, и, несмотря на наличие достаточно доказательств

против Ариадны и Джастина, ещё есть кусочки пазла, которые не сходятся. Но, как сказал

агент, будем надеяться, что всё сложится, потому что мне уже чертовски надоел этот

сраный аноним. Или, точнее, Джастин.

Глава 49

РИЗ

Уверена ли я, что Ариадна и Джастин на самом деле являются анонимом?

Нет. Я не уверена. Это невозможно, потому что они этого не признали, но я знаю, что они

тоже сделали много вещей, чтобы навредить Эросу и мне, и эти вещи они признали, за

них их следовало бы судить.

Нанять снайпера, чтобы подстрелить кого-то и получить стипендию, которую ты можешь

легко оплатить — это намного хуже, чем оставлять угрозы и анонимные записки. И если, когда их арестуют, всё закончится, тогда я буду уверена, что они были анонимом.

Эпическая мелодия, которую я выбрала как рингтон, раздаётся на кухне, где мой телефон

заряжается, и я бегу, чтобы ответить.

Меня удивляет, когда я вижу имя на экране.

Ариадна.

Я автоматически сбрасываю звонок.

— Кто это был? — спрашивает Эрос с дивана.

Я возвращаюсь в гостиную, и, прежде чем успеваю ответить, снова поступает звонок на

мой телефон. Я показываю экран, ведь это снова тот же номер, и Эрос забирает у меня

телефон, затем отвечает.

— Слушай меня внимательно, потому что я не собираюсь повторять. — говорит он

угрожающим тоном. — Или ты перестанешь звонить Расселл, или я позабочусь о том, чтобы ты провела намного больше времени в чёртовой тюрьме, чем тебе бы хотелось.

— Эрос. — перебиваю я его.

— Ты преследуешь нас почти целый год, и я добьюсь того, чтобы не только твой чёртов

богатый папочка не смог заплатить тебе залог. Ты больная.

Он возмущён. Я вижу это в его глазах, но сейчас не время для того, чтобы он терял

самообладание, иначе могут разойтись швы на ране, так что я забираю у него телефон и

прикладываю его к своему уху.

— Это Риз.

— Серьёзно, ты будешь с ней разговаривать? — жалуется он с дивана. — Это

невероятно.

— Риз, ты прекрасно знаешь, что я не имела никакого отношения к стрельбе в школе. Я

всегда играла грязно против вас, но никогда не причиняла вам физического вреда. Я

никогда не отправляла анонимные письма, я не тот человек, которого вы ищете.

— И что ты хочешь, чтобы я сделала, Ариадна? Поверить тебе? Спасти твою задницу

после того, как ты выложила моё видео на танцевальном балу? После того, как ты

наполнила мой шкаф мукой и устроила взрыв прямо перед всей школой, или делала мне

жизнь невыносимой за моей спиной?

— Люди в школе говорят обо мне, Риз. В социальных сетях полно оскорблений и постов с

моим лицом. Вчера мне разбили окно в комнате, кидая камни. — говорит она с

жертвенным тоном. — То, что я под домашним арестом и не могу выйти из дома, не

значит, что я не знаю, что происходит. Все меня ненавидят.

Вздыхаю.

— Теперь ты знаешь, как я чувствовала себя всё это время. Разница в том, что ты сама

себе навредила.

— Риз, пожалуйста. Единственное, о чём я прошу, это чтобы ты освободила меня от вины

за стрельбу.

— Я не могу этого сделать, Ариадна. Джастин должен признаться. — слышу всхлип с

другой стороны линии. Эрос закатывает глаза и затем смотрит на телевизор с явным

выражением злости.

— Смотри с хорошей стороны, наконец-то ты стала популярной. — пытаюсь её

приободрить, хотя это скорее звучит как насмешка.

— Я хотела быть популярной, но не так, это ужасно. — рыдает она. — Наверное, в конце

концов каждый получает то, что заслуживает. — почти неслышно вздыхаю, прежде чем

повесить трубку.

Я не злопамятная, но люди не меняются за один день. Ариадна так стремится к величию, что сделает всё, чтобы её оправдали по этому делу и вернуть поддержку всех учеников

Официальной Средней Школы Майами, даже если для этого ей нужно будет унизиться и

извиниться передо мной.

Эрос всё время смотрит на экран с той самой неприязненной маской на лице. Он смотрит

матч, держа пульт в руке и положив голову на спинку кресла, но звук телевизора убран на

минимум. Я знаю, что он не следит за игрой. Он думает о чём-то, о чём-то серьёзном.

Я решаю не ходить вокруг да около.

— Что с тобой? — спрашиваю, садясь рядом с ним.

Он вздыхает.

— Ничего.

Я продолжаю смотреть на него несколько секунд, анализируя каждую черту его лица.

— Когда будешь готов поговорить, я буду рядом, чтобы выслушать тебя, —