Неисправная Анна. Книга 2 - Тата Алатова

— У нас же есть запись ее первого допроса.

— А также второго, третьего и четвертого… И везде она говорит разное.

— С точки зрения суда, — вмешивается пятак Измайлов, в недавнем прошлом адвокат, — это совершенно без разницы.

— И все же, — упрямится Медников, — я намерен завтра провести очную ставку с Раевским. Если Настя задумала сие убийство, чтобы попасть в газеты и впечатлить тайного сына государя, она обязана этим похвалиться перед адресатом.

Анна кивает, изо всех сил надеясь, что сохранила лицо.

— Вы позволите мне присутствовать? — спрашивает она как можно спокойнее.

— Отчего нет?

— Что же делать барышне в допросной, — тянет Измайлов, и Анна даже не удостаивает его ответом. Пусть кто-нибудь другой объяснит пятаку, что полицейским барышням в допросной — самое место.

В мастерской и Голубев, и Петя на месте. Анна просит их показать Песковой определитель и находит для себя возможным на несколько часов покинуть контору. Ждать возвращения Архарова — невыносимо.

Она докладывает дежурному Семе, что отправилась в жандармерию и постарается не задерживаться, после чего решительно спешит к служебным пар-экипажам.

* * *

К Панкрату Алексеевичу Корейкину ее долго не пускают, трижды проверяют служебное удостоверение и дважды куда-то отлучаются. Наконец, молодой курносый жандарм провожает ее в сараюшку, которая во владениях Вельского заменяет приличную мастерскую.

— Анна Владимировна? — по обыкновению замученный техник, кажется, не особо ей рад. — А вы какими судьбами?

— Любопытство замучило, уж не сердитесь, — просит она. — Я ведь могу взглянуть на замок? Обещаю ничего не трогать.

— Какой замок? А, гробовой замок? Так вы ведь его видели.

— Взглянуть на него изнутри, — поправляется она.

— Признаться, я еще не успел его разобрать, — винится Корейкин, — то одно, то другое. Да и Николай Николаевич не торопит… между нами говоря, секретарь Донцова не кажется ему важной фигурой.

— Так может я сама разберу? — мягко, на архаровский лад, предлагает Анна.

Бедняга техник только вздыхает и ведет ее на склад улик, где никому не нужный гроб и пылится. Неужели только Анна так одержима загадками, другие механики куда разумнее?

В четыре руки они аккуратно развинчивают диковинный замок.

— Качество литья отменное, — замечает Анна, разглядывая металл под лупой, — не кустарное производство, Панкрат Алексеевич. Я бы сказала — заводское.

— Да, может, на заказ лили.

— Может, и на заказ, — соглашается она, — вопрос в том, где лили.

— Сувальды необычные, — указывает Корейкин, — видите, тут дополнительные фигурные кромки?

— Да? — Анна склоняется еще ниже, вглядывается в мелкие загогулины. — Где-то я такое видела… Но вот где? Когда?..

Это было не в этой жизни, а в прошлой. Разумеется, связанное с отцом… воспоминание, от которого становится холодно в желудке… Потому что отец злился в тот день, вот почему! К счастью, не на дочь, а на заводчика, который провел подробную экскурсию по своим цехам, а потом отказался их продавать. Да, отец намеревался купить тот завод, но зачем он ему понадобился?..

— Бог мой, — Анна выпрямляется. — Мне срочно нужно поговорить с Вельским.

— У нас так не принято, — обижается Корейкин, — это у вас, в полицейском сыске, можно без реверансов, а у нас к полковнику по пустякам не бегают. Просто сообщите мне, а я при случае передам.

Анна тихонько вздыхает. В чужой монастырь со своим уставом не ходят, конечно, но как же в родном отделе СТО приятнее, нежели в этих жандармериях.

— Я могу вернуться к себе, прислать вам Александра Дмитриевича, чтобы все чин к чину вышло, — говорит она строго, — только это не понравится ни Архарову, ни Вельскому.

Корейкин несчастно хлопает глазами, а потом неохотно отправляется на пост. Тот же курносый жандарм ведет ее по вычищенным от снега дорожкам к другому зданию, одетому в гранит. Анна поднимается по широкой лестнице, поражаясь местной роскоши, мраморные львы скалят свои пасти, норовя вцепиться в локти.

Вельский принимает ее быстро.

— Анна Владимировна, чем обязан?

Он любезен едва-едва, скорее удивлен, но ей плевать на его манеры.

— Николай Николаевич, замок донцовского гроба — заводского изготовления. Я вам больше скажу — это завод на Выборгской стороне, принадлежит некому Брусницыну… Ну девять лет назад принадлежал сему господину, и патент на сувальды с фигурными кромками тогда же получен был. А главное, главное, Николай Николаевич, отец хотел прикупить тот заводик потому, что он содержится за казенный счет, поскольку через него проходят заказы весьма особых ведомств.

— Например? — хищно спрашивает Вельский.

— Например, Генштаба, Николай Николаевич.

— Уверены?

— Нет. Столько лет прошло…

— Черт бы побрал вашего Архарова! — неожиданно ругается полковник. — Вот что бы хорошего от него получить, так одну головную боль!

— Ну отчего же, вы можете сделать на этом карьеру.

Однако Вельский явно не расположен к мечтам. Он хватает с разлапистой вешалки форменную шинель.

— Или похоронить ее вовсе. Поехали, — командует он резко. — Пусть Александр Дмитриевич мне сам объяснит, во что он меня втянул с этим гробом.

* * *

Архаров уже на месте, о чем-то совещается с калачом, Шлевичем, когда Вельский влетает в его кабинет, а Анна едва за ним успевает.

Усатому служивому хватает одного взгляда на полковника, чтобы тут же убраться из кабинета.

— Неужто что-то стряслось? — спокойно спрашивает Архаров.

Вельский делает некий жест, приглашая Анну объясниться.

Она повторяет свои догадки — про заводское литье, патент и Брусницына.

— Генштаб? — восхищается Архаров. — Николай Николаевич, вот так оказия!

— Или другое военное ведомство, — предупреждает Анна.

— Потрудитесь мне объяснить, Александр Дмитриевич, что у вас за игры со штабистами, раз они шлют вам покойников с поклонами? — требует Вельский.

— Не могу знать, — разводит руками Архаров. — Но это легко выяснить.

— Да неужели? И как именно?

— Отправиться на Дворцовую и спросить.

— Вы с ума сошли!

— Ну или хотя бы к Брусницыну.

— И палец о палец не ударю. Я намерен сидеть смирно, Александр Дмитриевич, и ни во что не лезть. Соваться под руку штабистам — очень плохая идея.

— Тут ведь палка о